Власть маски

Диктатуры могут порождаться любым режимом, как и отклонения в демократическом обществе. Но нельзя все сваливать на систему, которая изначально задумывалась в качестве альтернативной цивилизации. В качестве мечты, если хотите. Об этом вы не задумывались?

— Вы, наверное, апологет системы? — понял Моргунас. — Вам она нравилась?

— Мне не нравился идиотизм социалистической системы, — признался Дронго, — но я не вижу ничего плохого в принципах, которые она проповедовала.

— Тотальную нищету, формальное равенство, диктатуру чиновников и беспредел государства?"

"— В таком случае вам больше нравится современное американское общество? Бездуховность, пропаганда успеха любой ценой, отсутствие цели, явное разложение и дебилизация общества. Вам не кажется, что люди должны искать несколько другие пути для развития цивилизации?

— Ничего лучше пока не придумали, — вздохнул Моргунас, — и в любом случае наш спор носит несколько отвлеченный характер. Я выбрал Америку, вы остались у себя. Каждый выбирает то, что ему больше нравится.

— Кто еще знал о болезни Кристин? — спросил Дронго.

— Никто. Я думаю, знал Барнард. Возможно, Агнесса, хотя нет, Кристин не стала бы ей говорить. Они и так очень переживают после смерти Сильвии. Может, Линдси. Он мог догадаться, видел, как она похудела в последнее время. Не знаю. Я, во всяком случае, никому и ничего не рассказывал. Так просила сама Кристин.

— Хорошо. Тогда договоримся, что вы и дальше будете молчать. Во всяком случае, пока вас не спросят об этом сотрудники полиции.

— Я не очень рассчитываю на этих местных пинкертонов, — признался Моргунас. — Вы видели их лица? Полное отсутствие признаков интеллекта на лице. Боюсь, что, кроме вас, здесь просто некому будет искать убийцу. Возможно, Кристин поэтому и привезла вас сюда, уверенная, что именно вы поможете в розыске преступников.

— Вы знали, что ей угрожали?

— Она говорила, что ее предупреждают, угрожают. Но я не придал этому такого значения.

— Но вы отговаривали меня от поездки?

— Да. Только из-за ее болезни. Я не думал, что здесь могут произойти такие события. Даже не предполагал.

— После смерти Кристин и ее мужа единственным наследником остался Юхан?

— Я не знаю. Нужно посмотреть ее завещание. Но возможно, что там упомянуты Агнесса и ее сын. Больше у Кристин не было родственников. Прямых родственников, — поправился Моргунас.

Он немного задумался, а затем сказал:

— Кажется, я вас понимаю. Подозрение в таком случае падает на наследников. Юхан и Агнесса. Но ведь рядом с ними есть люди, которые выигрывают гораздо больше, чем эти двое. И ничего не теряют. Если сын и сестра Кристин любили ее как родную, то эти двое могли игнорировать подобные чувства. И умело просчитать выгоду от смерти Кристин и ее мужа.