Мафия и власть

Ему, целовавшему в жизни немало женщин, показалось, будто раньше он не встречал таких упругих и прохладных губ, такого сладкого вкрадчивого язычка, такой шелковистой кожи под тонкой тканью рубашки. На самом-то деле любая женщина, которую любят, становится новой и неповторимой, однако Варяг не думал об этом. Он вообще ни о чем не думал, упиваясь нахлынувшим на него ощущением счастья. Оторвавшись наконец от губ Лены, он вдруг вспомнил о ночной встрече с зарубежными партнерами, которая предстояла ему в ресторане делового центра на Краснопресненской набережной, и застонал от огорчения.

— Что такое? — насторожилась Лена.

— Надо ехать, — горестно ответил Варяг. — Опять эти дела, пропади они пропадом.

— Не стоит так огорчаться, — лукаво заметила Лена. — Мы уже привыкли, что вы… что ты не остаешься на ночь.

— А хотелось бы, — вздохнул Варяг и сделал попытку вновь привлечь девушку к себе, однако она уперлась ладонями ему в грудь.

— Как-то не верится, что у тебя всякий раз были ночью дела, — сказала она сурово.

Варяг рассмеялся:

— Ну почему все женщины, даже самые лучшие, такие собственницы?

— А кто тебе сказал, что я самая лучшая? — удивилась Лена. — Я очень плохая — злая, ленивая, развратная…

— Простите, а можно поподробнее насчет разврата? — перебил Варяг и обнял ее.

На сей раз она уже не сопротивлялась. Когда они вновь оторвались друг от друга после бесконечного поцелуя, она спросила:

— Интересно, а как мы объясним Лизе, почему мы вдруг перешли на «ты»?

— М-м… Скажем, что постепенно подружились, — нашелся Варяг, и они оба тихо рассмеялись.

— А насчет разврата я вам так скажу, — деловито сказала Лена. — На данный момент своей жизни я вижу в мире только одного мужчину, грязное предложение со стороны которого я встретила бы с пониманием. Но, к сожалению, у него каждую ночь находятся какие-то дела…

— А я на данным момент вижу в мире только одну женщину, которой мне хотелось бы сделать грязное предложение, — в тон ей отозвался Варяг.

— Ох, все вы, соблазнители, так говорите, — вздохнула Лена, словно умудренная годами женщина, и сама обняла Варяга, прижавшись к его груди."

"В ворота оптового продовольственного рынка города Таежного довольно бесцеремонно въехал темно-зеленый джип «гранд-чероки». Охранники, которым полагалось брать с транспортных средств плату за въезд на территорию рынка, увидев номера джипа, не стали его останавливать, и мощная машина, разгоняя толпу короткими гудками, двинулась вдоль ряда ларьков. Не то чтобы двум бритоголовым парням, сидевшим в джипе, было жалко червонца за въезд — дело заключалось в принципе, в необходимости соблюдения субординации.