Старшая сестра его величества. Власть

— Я младшая сестра Вайдила. Нас родила одна мать.

Надо же... вяло шевельнулась в голове мысль. Еще одна принцесса. Прям куда ни плюнь в принцессу попадешь.

— Готово, — вторая подошла к нам, плеснула из джебы отвар неведомой травки и протянула мне.

Глупо... Я так часто сталкивалась с обманом, что ни мгновения не сомневаясь, помотала головой. И взглянув на Ирайю, которая отпустила меня и застыла рядом:

Она не стала отнекиваться и, не задержавшись ни на миг, сделала глоток из чаши-пиалы.

— Пей, сестра, — протянула она его мне, — тебе станет легче.

Я взяла чашу. Поднесла к лицу и принюхалась. Пахло очень знакомо.

— Это же ночная фиалка или вечерница ядовитая. Она растет везде...

Ирайя кивнула и рассмеялась.

— Да, ты права. Здесь, на чистых землях этот цветок ядовит, но на территории Пустоши все растения обрели совсем другие свойства. И вечерницу, которую у нас называют лунным цветком, дают даже детям. Она успокаивает тревогу и дарит хороший сон.

— Нет, спасибо, — отставила я кружку на столик. — Я, пожалуй, справлюсь и без отваров.

— Ты не доверяешь мне? — прищурилась амазонка.

— Нет, — кивнула я. И добавила. — Пока я тебе не доверяю. Доверие не монетка, которую можно одолжить и вернуть. Доверие надо заслужить. У нас говорят, чтобы узнать человека, надо съесть с ним мешок соли. А мы с тобой пока и щепотки не разделили.

Я ждала, что Ирайя рассердится, разозлится. Но она вдруг улыбнулась.

— Как хочешь сестра. Оставлю это здесь. — кивнула она на кружку. — Если ты вдруг передумаешь.

Она поклонилась мне по грилорскому обычаю, как равной, и, махнув рукой своим подругам, направилась к двери. Уходила она последняя. И уже в дверях повернулась и произнесла:

— У нас с тобой будет много времени, чтобы узнать друг друга, сестра. Моей матери понравился ваш уговор с Вайдилой. И королева приказала мне сопровождать тебя, когда ты пойдешь покорять Южную Пустошь.

Я осталась одна. Взглянула на стоявшую на столе чашку, а потом решительно схватила ее одним глотком выпила невыносимо горькую вяжущую жидкость. Уж лучше умереть, чем мучиться дальше, испытывая боль и вину за то, что Грегорика и его семьи больше нет.

Но я не умерла. Я просто перестала мучиться упадническими мыслями и был полна решимости двигаться вперед, даже боль от гибели нескольких десятков людей слегка притихла и больше не терзала сердце так жестоко.

Несколько дней пролетели, как один миг. Третий советник целыми днями мотался с визитами, ему нужно было за эти несколько дней пока слухи о смерти Грегорика не покинули королевский замок, убедить как можно больше сомневающихся аристократов перейти на его сторону.