Старшая сестра его величества. Власть

Легкое прикосновение Марги отвлекло меня от размышлений. Мы уже подошли к выходу из жилой части замка. Здесь было самое опасное место, двери охраняла замковая стража, следя, чтобы никто чужой не проник куда не надо.

Горничная приложила палец к губам, показывая, что нужно соблюдать тишину, а потом наклонилась и прижала ухо к двери. Я ничего не слышала, но знала, что там происходит. Юные и смешливые служанки принесли стражникам горячий взвар, чтобы стражники не замерзли во время дежурства. Коридора замка не отапливались, и зимой было очень холодно, поэтому подобная забота никого не удивляла. Но сегодня юные Дочери Ургорода добавили в кружки по маленькой щепотке степной травы, смешанной с красным корнем, действующим на мужчин как мощный возбудитель. Выпив взвар, через несколько минут стражники будут так заняты с готовыми на все девицами, что мы сможем пройти незамеченными.

Мы немного подождали. А потом Марга повернулась ко мне и улыбнулась. Я с облегчением выдохнула. Получилось. Пару раз нам приходилось возвращаться обратно не солоно хлебавши, иногда мужчины не теряли бдительность и, прежде чем уединиться с соблазнительной девицей, звали товарищей, чтобы те заменили их на посту.

Но сегодня все прошло, как по маслу.

Марга слегка приоткрыла тяжелую, массивную дверь, и мы протиснулись в щель. Слева у стражников была комната для отдыха, и оттуда раздавались характерные звуки. До нас никому не было никакого дела, и мы на цыпочках прошли дальше по коридору.

Запах мыла, горячей воды и мокрого белья я почувствовала гораздо раньше, чем увидела пожилую прачку, еще одну из Дочерей Ургородских матерей. Жална стоял прислонившись к холодной стене замка и, прикрыв глаза, отдыхала. Ее ярко-красные от постоянного нахождения в горячей воде руки были густо смазаны заживляющим маслом и перевязаны белым платком. Когда я побывала здесь в первый раз, пришла в ужас от состояния рук прачек, отправила им большой горшок самого лучшего топленого масла и отрез тонкого полотна, приказав каждый вечер смазывать руки и перевязывать их чистой тряпицей. Жалне и другим опытным прачкам это всего лишь немного облегчило боль, слишком долго их кожа подвергалась агрессивному действию мыла. Но их дочери смогли сохранить руки в хорошем состоянии, и прачки прониклись ко мне искренним уважением. Моя забота тронула их сердца. И теперь они помогали не только по воле баронессы Шерши, но и из благодарности мне самой.

— Ваша светлость, — услышав шаги Жална открыла глаза и с улыбкой поклонилась, — идемте, вас уже ждут, — шепнула на мне, когда мы прошли через темную кладовку, где хранилось грязное белье, к кабинету кастелянши.

Кастелянша, как и все остальные «лишние» люди, мирно спала в своей постели, заблаговременно напоенная сонницей.