Старшая сестра его величества. Власть

Если его поймают, повесят...

— Мерзавец, — в третий раз прошептала я, спазмы сжали горло сильнее хватки Адрея. Отчаяние было таким глубоким, что я прикусила губу до крови, чтобы не закричать и не разрыдаться. Только не при нем. Это негодяй никогда не увидит моих слез.

— Но и это еще не все, — Адрей стиснул пальцы еще сильнее, заставляя меня вскрикнуть. — Я приготовил сюрприз и для тебя, дорогая жена. Нашу прощальную ночь ты не забудешь никогда. Она станет твоим вечным кошмаром. Худшим, что было во всей твоей жизни. А Южин, — он усмехнулся, — не сможет тебе помочь. Мои ребята прямо сейчас уговаривают его полежать в постели несколько дней...

— Нет! — воскликнула я, — не тронь его. Он ничего тебе не сделал!

— Переживаешь? — глаза Адрея вспыхнули радостью, — это прекрасно! Я рад доставить тебе еще несколько «приятных» минут. А теперь идем! — он резко развернулся и грубо, словно я была не человеком, а мешком с песком, потащил меня за собой.

Ему было плевать, что из-за его неудобной хватки мне приходилось бежать за ним практически спиной вперед. Его совершенно не заботило, что я спотыкаюсь на каждом шагу и с трудом остаюсь на ногах. Пожалуй, был бы только рад, если бы я упала. Это не помешало бы ему продолжать волочь меня, пересчитывая ступени моими ребрами.

Утром, заплаканная Тайка с темно-синими кругами под глазами, даже не заметила, что каждое движение причиняет мне сильнейшую боль. Я успела одеться раньше, чем она вошла в нашу комнату. Незачем ей было знать, что под платьем все мое тело в багровых синяках и кровоподтеках. Адрей был прав. Эту ночь я не забуду никогда.

Этот негодяй продумал все очень хорошо. Несмотря ни на что, мне просто нечего было предъявить ему... Ну, немного не рассчитал силу любви и страсти, ведь ссадины были от укусов, а синяки от поцелуев. Это даже в Грилории вызовет понимание у судей. И уж точно не будет рассматриваться как преступление в Абрегорианской империи.

— Ваша светлость, ваш супруг приказал отправляться прямо сейчас, — Тайка всхлипнула снова и разрыдалась, — Южина вчера так сильно избили. Он не может встать. Ему придется остаться здесь, в трактире.

— Хорошо, — ответила я, стараясь не не шевелиться, — пусть остается. И ты тоже останься с ним. Присмотри...

— А как же вы?! Кто поможет вам? — в моей горничной боролись два чувства: ответственность и любовь. И сейчас я не хотела мешать тому, что было для нее гораздо важнее всего остального.

— А я справлюсь, — улыбнулась я, — со мной все будет хорошо... Тем более сегодня-завтра Адрей, наконец-то, оставит меня.

— Спасибо, ваша светлость, — счастливая Тайка тут же умчалась прочь.

Я встала. Перед глазами замелькали мушки, к горлу подступила тошнота, но я, упрямо сжав зубы, сделала первый шаг.