Власовцев в плен не брать

– Да, отступать тяжело, – косились на дымящиеся останки обозов и колонн «старики», помнившие своё отступление, убитых товарищей, оставленных на обочинах дорог, свои обозы, своих перепуганных лошадей и растерянных командиров.

Уже на рассвете их догнал конный посыльный от комбата Солодовникова и вручил приказ: «Движение на запад прекратить. Принять вправо от шоссе, 50 м. Костры запрещаю. Отдых до 8.00. К 7.00 доставить донесение по форме № 1/БВ. А также доложить о состоянии вооружения и наличии боеприпасов. Личный состав накормить горячим. Выражаю благодарность за атаку р-на “Аэродром”. Комбат-3 Солодовников».

– Рота! Стой! – крикнул Воронцов, вскинув руку навстречу идущим. – Командира взводов и старшина Гиршман – в голову колонны!

Он передал приказ комбата. Взводы тут же начали втягиваться в лес.

– Ох, ухайдокались!

– Кашки б сейчас, – мечтательно произнёс кто-то, как первую строку стихотворения. – Горяченькой…

Воронцов стоял на полянке, где посветлей, и рассматривал карту. Омельяновичи они прошли стороной. Чернавичи тоже остались где-то справа, в лесу. Значит, они уже шли по Чернавичской пуще. До шоссе совсем немного. Возможно, мехкорпус уже перехватил его своими авангардами, вот теперь и нажимает вперёд, пока брешь открыта и немцы не опомнились.

Вернулся санитарный обоз. Веретеницына доложила усталым тусклым голосом и тут же улеглась на повозку, подгребла под себя и под коленки соломы и свернулась калачиком. Санитары привезли боеприпасы. Один из ящиков лежал рядом с санинструктором. Воронцов, отдавая распоряжения командирам взводов, подошёл к повозке, наклонился к спящей и погладил её по плечу. Потом снял шинель и накинул сверху. Ящик уже унесли. А он всё стоял и смотрел на Веретеницыну. Она вдруг подняла голову и посмотрела на него.

– Что, пожалеть хочешь? Ну, так пожалей, а не стой пеньком, – тем же усталым голосом сказала она.

Он ничего ей не ответил. И она сказала хриплым голосом, уже сквозь сон:

– Лейтенанта… не довезла. Слишком много крови потерял. А за заботу спасибо. – И она нежно и преданно, как собачонка о руку хозяина, потёрлась щекой о его шинель.

Вот и ещё одного взводного нет. Неделю повоевал. И скольких сегодня не стало… Воронцов шёл к повозке старшины Гиршмана и думал о том, что сейчас придётся составлять донесения о безвозвратных и санитарных потерях. Во взводах, должно быть, уже составили списки убитых и раненых, и теперь их надо свести в один, общий. Какой длины он окажется?

Кухня стояла на просторной полянке под сосной. Возле неё клубился народ. Некоторые подходили уже по второму разу.

– Давай, Зыбин, не жадничай, – говорили ротному кашевару, зная, что сегодня тот не откажет, потому как приказ ротного был кормить от пуза.