Власовцев в плен не брать

– Гранаты!

Рыкун на мгновение обогнал их, выхватил из-за поясного ремня две гранаты с длинными ручками, быстро отвинтил колпачки, выдернул сразу оба шнура, и одну за другой бросил вперёд. Казарма, оскалившаяся на них выбитыми окнами, поглотила обе гранаты Рыкуна, но через мгновение, будто тяжкую отрыжку, выплюнула снопы огня и дыма.

В окопах штрафники успели подразжиться трофеями и оружием. Рыкун снял с убитого ремень и насовал за него с дюжину гранат. У многих болтались на ремнях штыки-ножи и фляжки. Больше всего пригодились гранаты. И Рыкун, продвигаясь к углу казармы на четвереньках, работал, как самоходка. Гранаты он швырял с короткого замаха и очень точно. Вскоре шесть или семь окон от угла и влево перестали стрелять по наступавшим, их заволокло дымом и известковой пылью."

"Рыкун первым запрыгнул в окно и бросил в коридор очередную гранату. Следом за ним, цепляясь штыками за обломки рамы, в угловую комнату влезли Фоминых и Терентьев.

Турчин оглянулся – левофланговый взвод тоже вставал и, на ходу ведя огонь, начал продвигаться к строениям и взлётной полосе. Он взял в правую руку «парабеллум» и нырнул в оконный проём. Под ногами хрустело битое стекло и какие-то деревянные предметы. Он пригнулся и увидел впереди коридор, заваленный мебелью, опрокинутые вёдра, тела убитых, какие-то ящики.

Из узкого проёма справа беззвучно полыхнуло. Тотчас туда полетела граната. Удар. Топот бегущих, хруст битого стекла. В дыму и известковой пыли рассмотреть ничего не возможно. Единственный ориентир – топот десятков сапог по заваленному щебнем и битым стеклом полу. Повернули вправо. Он тоже повернул и почувствовал, как плечом снёс обломок двери. Из-за обломка наперехват ему шагнула тень и ударила по каске металлическим предметом. Удар пришёлся вскользь, и это спасло Турчина. Он поднырнул под тень и резко распрямился, мгновенно почувствовав её тяжесть и силу напряжённых мышц чужого мощного тела. Дважды выстрелил и, точно зная, что попал, протянул вперёд руку и оттолкнул тень в сторону. Она не упала, а поползла по стене, икая и скрипя зубами. Он присмотрелся и выстрелил ещё раз, теперь уже выше и точнее. Тень рухнула к его ногам. Турчин увидел знакомую тёмно-зелёную нашивку с надписью «РОНА» и серебристые эсэсовские руны в петлице. Он ударил власовца прикладом в висок, под обрез каски и прыгнул вперёд.

Просторное помещение, где они оказались, было, по всей вероятности, клубом. Впереди виднелась сцена, что-то наподобие кулис, по стенам лозунги на немецком языке, ряды лавок. Часть лавок была опрокинута, и среди них, утробно рыча и взмахивая то рукой с зажатым в ней кинжалом, то ногой, то окровавленной головой со слипшимися волосами, клубились в рукопашной схватке несколько групп.