Власовцев в плен не брать

– Qui êtes-vous? Et que faites-vous dans ma maison?[39]

– Monsieur, s’il vous… – заговорил Иван, пытаясь не произносить ничего, ни слова, по-русски. – Elle est très malade. Elle a besoin d’aide[40].

Хозяин внимательно смотрел на Ивана. Видимо, акцент нежданного гостя его насторожил. Он опустил ружьё и спросил, глядя на перевязанную ногу девушки:

– Sa maladie est parce que la balle?[41]

– Oui, la balle[42].

– Allemande?[43]

– Да, боши.

Хозяин усмехнулся, посмотрел на их береты. На берете Ивана рядом с Лотарингским крестом была приколота зелёная эмалевая красноармейская звёздочка.

Хозяин закинул ружьё за плечо и сказал по-русски:

– Идите за мной, monsieur[44] красноармеец. Быстро."

"Они прошли через сад мимо колодца и вошли в дом, выложенный из такого же старого кирпича и серого гранита. В доме стояла тишина. Похоже, никого, кроме хозяина, здесь не было. Собака взвизгнула и улеглась у входа.

– Сюда. Несите её сюда, – сказал хозяин и указал на кушетку у камина.

Иван положил Николь на кушетку. Она уже не приходила в себя.

Хозяин исчез в смежной комнате и появился через минуту с металлической коробкой в руках.

– К сожалению, моя жена ушла в деревню за покупками, и ассистировать придётся вам, – сказал он. – Как вас зовут?

– Иван.

– Что ж, будем знакомы – Александр Алексеевич Языков. Доктор медицины. Бывший подданный Российской империи. А теперь скажите, сколько времени прошло с момента ранения и как раненая себя чувствовала всё это время? Да, вот что: из дома без моего ведома не выходить. Ни при каких обстоятельствах.

Александр Алексеевич разложил хирургический инструмент.

– Кто делал перевязку? Вы?

– Я.

– Режьте. Вот так, по косой. – И Александр Алексеевич подал Ивану ножницы.

Он внимательно следил за движениями Ивана.

– Не торопитесь. Рану чем обрабатывали? Мочой?

– Да. Пришлось.

– Ну, хотя бы так… А теперь хорошенько промойте инструмент с мылом и протрите спиртом.

Александр Алексеевич сделал какой-то укол.

– Нуте-с, братец Иван, приступим к нашей операции. Если не раздроблена кость, то шанс на благополучный исход есть.

– Постарайтесь, Александр Алексеевич.

Доктор усмехнулся.

– Да уж постараюсь. Она тоже русская?

– Нет, француженка. Её зовут Николь. Она из Парижа.

– Из Парижа… Ну, пусть из Парижа. Хотя проверить это невозможно. А может, из Саратова?

– Какой мне смысл вам лгать? Никакого.

– А вы откуда будете? И каким ветром – в наши палестины?

– Из Смоленской области. Под Вязьмой осенью сорок первого попал в плен. Несколько концлагерей… Потом привезли в Баденвайлер на кожевенную фабрику. Бежал. Прошлой осенью перешёл горы. Теперь здесь.

– В маки?

– Да.

– И куда потом? – Доктор кивнул на Николь. – Она не встанет сразу. Потребуется какое-то время. Рана должна затянуться.