Владыка Нового Мира 2

 – Я безоружен! Мне срочно нужно с вами поговорить!

– Так я не могу! Это личное!

– Это личное и конфиденциальное! Вы доверяете своим людям, как самому себе?!

– Я доверяю своим людям больше, чем тебе!

А ведь мой последний вопрос – это нихрена не уловка и действительно имеет смысл. Ведь к этому времени я уже заметил, что новая охрана Голубицкого состоит из гусар Рубежного, а значит людей «не из семьи». И я действительно не собирался вываливать при них компромат на нашего дорогого князюшку. Гадюшник вокруг меня столь сложносочинён, что невозможно предугадать заранее с какой стороны прилетит очередной удар.

Покричали мы так с Голубицким друг на друга, затем пролетели стадию «депрессии» и наконец-то пришли к принятию. Пока несколько мордоворотов молодого графа держали меня на мушке, один из них приблизился вплотную, и я разрешил связать себе руки. Неприятно оно, конечно, но для дела необходимо.

В конце концов меня проводили в новую машину графа.

– Вы уверены, Ваше Сиятельство?

– Уверен, – сурово ответил Андрей Семёнович. – С безоружным уж как-нибудь справлюсь.

– Оставьте нас! – после этой команды усатый мужик в кителе Рубежного гусарского полка захлопнул дверь снаружи. – Итак. Что же ты такого хотел мне рассказать?

И вот тут есть момент… как подать новость о предательстве Садовникова – это понятно. Легко, блин, и просто; в лоб. А что касаемо того, откуда я это узнал – одна большая проблема. Если начать втирать безутешному сыну про ментальную связь с его покойным отцом, можно и в харю получить. Так что вариант с медиумами, гадалками и вещими снами мимо. Нельзя просто так взять, и сказать Андрею Семёновичу, что душа его батеньки прямо сейчас висит у меня на ухе в качестве суфлёра.

Так что мне нужен был более приземлённый и вменяемый вариант. Пусть даже он будет ложью.

– Я был доверенным человеком вашего отца, – сказал я. – Агентом в городе.

– Что ты несёшь? – граф снял с себя очки и начал мять переносицу. – Либо ты сейчас доступно объясняешь мне, что происходит, либо же вы все останетесь гнить в канаве.

– Клянусь, Ваше Сиятельство, – продолжил я спокойно и без истерик. – Я не сказал вам об этом сразу, потому как смерть Семёна Андреевича шокировала меня, и я попросту растерялся. К тому же момент был неудачным, вам требовалось время на скорбь.

– Харламов, это очень плохая шутка.

– Послушайте, – надавил я и сразу же зашёл с козырей.

Беглым речитативом, я принялся рассказывать такое, о чём не мог знать человек со стороны. О привычках его покойного отца, о его предпочтениях в еде и алкоголе, о характерных речевых оборотах и присказках, болячках, памятных датах, кличках домашних питомцев, последних важных делах, планах на будущее и отношениях с другими детьми и матерью Андрея.