Владыка морей ч.2 (СИ)

Опустившаяся на город чернильная темнота вмиг прогнала лютый испепеляющий зной. С моря задул прохладный ветерок, делая жизнь тут скорее терпимой, чем приятной. Месяц август, как никак! Пик летней жары, когда яичницу можно жарить просто на плоском камне безо всякого огня.

Добрые люди ночью спят, но кто сказал, что матросы — это добрые люди? Никогда римляне не считали их за людей. Они их презирали, ставя чуть выше проституток и гладиаторов. Старые императоры даже обувь запрещали им носить, чтобы от уважаемых граждан отличались. Потому-то не писан матросам закон, и гуляют они так, словно последний день на свете живут. А может и, впрямь, последний? Море, оно ведь коварно! Это понимали все, а потому городская стража не особенно лезла в портовые кабаки. К людям не пристают? Ножами не размахивают? Город по пьяному делу не жгут? Ну и ладно! Пусть гуляет морская душа. Он, может, утопнет завтра. Или подохнет прямо на весле от того, что сердце откажет из-за непомерной нагрузки. Век моряка короткий, так пусть проживет его ярко. Так рассуждали стражники, которые благоразумно не совались в портовые заведения без острой необходимости. Там было людно и шумно, а значит, именно там и следовало вести тот разговор, который сейчас шел.

— Ты уезжай, а я здесь останусь, — негромко сказал Вацлав. — Надо вызнать тут все. Ведь придется войной пойти на Африку. Спелся Григорий с арабами, сволочь такая. Не получилось нашего княжича убить, так он велел предателя зарезать, чтобы концы спрятать. Дело ясное!

Коста сидел молча, катая в ладонях пустой кубок. Ситуация — хуже некуда. Нападение на имперскую провинцию и последующая показательная казнь родственника самого василевса — прямой повод к большой войне. Империя, хоть и истрепана непрерывными поражениями, все еще богата и сильна. И людей в ней гораздо больше, чем в Словении. Только в Анатолии десять миллионов человек живет. Хорошо, пусть сейчас семь… Африка — не меньше пяти миллионов. А еще есть Италия, Сицилия, Корсика, Сардиния, Кипр, Крит… Да во всей Словении людей чуть больше, чем в оставшейся европейской части Империи, в этом жалком огрызке. Только и спасает, что войско императора состоит из наемников, на которых вечно не хватает денег. А замордованное мытарями население биться не хочет и не умеет, в отличие от варварских народов, где каждый свободный муж — воин.

— Это не Григорий, — задумчиво сказал Коста, а Вацлав воззрился на него недоуменно и даже презрительно. Кто это, мол, поперек начальства свое мнение высказывает?

— Обоснуй, — наклонил голову Вацлав, который все-таки решил не спешить с выводами. Косту он ценил за быстрый и цепкий ум. А потому и взгляд его из презрительно-удивленного стал скорее заинтересованным.