Владыка башни

Капитан Адаль, зарубив очередного воларца, увидел Ваэлина, тот склонился над трупом Огонька.

— Вы ранены, милорд!

Ваэлин стер кровь, текущую из носа, и отрицательно покачал головой.

— Нет. Постройте своих людей и идите к левому флангу, там кавалерия.

— Но у вас нет коня… — запротестовал капитан, глядя, как Аль-Сорна двинулся в сторону ближайшего воларского батальона.

— Ничего страшного, — не оборачиваясь, махнул он рукой.

* * *Песнь взревела всепожирающим пламенем, подпитывая его, когда он обрушился на воларский строй. Он убивал, парировал, уклонялся от смертоносных ударов и снова убивал. Будучи в тылу воларцев, Ваэлин напал на следующий батальон. Это оказались варитаи, стойкие к ужасу, который он у всех вызывал, но им не хватало некоего природного чутья, чтобы противостоять невообразимому мастерству Ваэлина, порожденному песнью. Аль-Сорна прорубился сквозь их ряды и прикончил командира, который, в отличие от рабов, бояться умел — и в кровь исхлестал плетью лошадь, пытаясь вырваться из толпы. Не вырвался.

Окружившие было Ваэлина воларцы отхлынули, когда подоспели шахтеры десятника Ультина. После всего увиденного мужики из Пределов дали волю своей ярости. На их безоглядную смелость варитаи отвечали расчетливой точностью, они разбились на плотные группы и сражались до конца.

— Перестроиться! — заорал Ультин, втыкая древко шахтерского штандарта посреди побоища. — Все ко мне!

— Веди их на левый фланг, — приказал Ваэлин и поморщился, заметив, с каким ужасом взирает на него десятник.

— Вы… — Ультин судорожно сглотнул слюну, продолжая таращиться на Ваэлина, затем зажмурился и отвернулся. — Слушаюсь, милорд!

Почувствовав на щеках влагу, Аль-Сорна потрогал веки — пальцы оказались в крови. Попытался остановить песнь, но прорезалась новая тревожная нота, и мелодия зазвучала еще сильнее. Взглянул направо и поспешил на помощь графу Марвену, чьи пехотинцы сражались с небольшим отрядом мечников. Те были в легкой броне, позволявшей двигаться свободно, словно танцуя. Нильсаэльцы, которые пытались взять врагов в кольцо, дюжинами валились под их мечами. «Знаменитые куритаи», — понял Ваэлин. Поднырнув под вражеский меч, он перекувырнулся, встал на колени и раскроил мечнику бедро. Взревев, нильсаэльцы навалились на раненого куритая, их мечи и кинжалы замелькали в воздухе.

Песнь взвилась вновь. Подняв голову, Ваэлин увидел прямо перед собой трех куритаев. Тогда он перестал сдерживать песнь, отпустив на волю всю ее силу. Ему показалось, что куритаи движутся медленно, будто вязнут в воздухе, как в глине. Их стремительная и хорошо скоординированная атака превратилась в неуклюжее топтание, в ней образовалось множество дыр.