Владыка башни

Арендиль занял позицию рядом с девушкой.

— Это вам не игрушки… — начал Френтис.

— Знаю, брат, — оборвала его Иллиан. — Но мы с Арендилем уже не дети. После всего произошедшего трудно оставаться детьми. Мы никуда не уедем.

Френтис беспомощно опустил глаза, сердце разрывалось от чувства вины. «Если они погибнут, в этом буду виноват я!»

— Ставки были слишком высоки с самого начала, брат, — мрачно ухмыльнулся Арендиль.

Френтис медленно выдохнул, успокаивая совесть. Обвел глазами своих оборванных товарищей и не увидел страха на их лицах. Они молча, серьезно смотрели на него, ожидая приказа. «Я сотворил из них чудовищ, а они сделали меня лучше. Значит, я вернулся домой».

Топот приближался, становясь все громче и отчетливей. «Тысяча, не меньше».

— Встаньте в круг, — велел он, обведя рукой площадку в двадцать шагов. — Мастер Ренсиаль, будьте любезны, сядьте на коня и держитесь в центре рядом со мной.

Подойдя к другому коню, он вскочил в седло, и они с Ренсиалем заняли место на холме. Остальные сомкнулись вокруг них в кольцо, ощетинившись мечами и натянутыми луками.

Спустя короткое время показался авангард всадников — неясные фигуры в утренней дымке. Их было человек двадцать, скакавших во весь опор. «Они без доспехов, — удивился Френтис. — Воларские разведчики?..» Но не успел он додумать эту мысль, как увидел лицо их командира: это был худой мужчина средних лет с короткими волосами и бледно-голубыми глазами, его темно-синий плащ развевался за спиной.

— Опустить оружие, — приказал Френтис, спрыгнул с лошади и на негнущихся ногах пошел навстречу всаднику. Тот осадил лошадь в нескольких шагах.

— Брат, — произнес мастер Соллис, и его голос показался Френтису еще более хриплым, чем прежде. — Сдается мне, вы идете не в том направлении.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Рива

Она услышала голос Чтеца издалека. «Надо же, — удивилась Рива. — Такой старый — и так громко орет».

— …Отец отвернулся от нас из-за этих гнусных еретиков…

Все подходы к площади были запружены народом. Люди, словно завороженные словами Чтеца, глядели в сторону собора.

— …Сей город есть Отцовский дар! Драгоценность, врученная Возлюбленным и названная по имени величайшего из его слуг! Но мы дозволили проникнуть сюда скверне неверия…

— А ну расступиться!"

"Рива принялась проталкиваться через толпу. Одни, узнав ее, сами отходили в сторону, другие упорствовали, но деликатничать ей было некогда.

— Прочь с дороги, кому сказано! — рявкнула она, и какой-то тип, который пытался схватить ее за руку, отшатнулся назад, вытирая кровавые сопли. Дело пошло легче.

— …очистить наш город! Именно этого требует от нас Отец в своем Десятикнижии.