Владычный полк

Ценности монастырские прятать надо!

– Погоди, – попытался остановить его Гермоген, – ты уж совсем не в себе, прямо какой-то конец света предрекаешь.

– В Твери монастыри грабят, лавки торговые разоряют, людей убивают. А Тверь, заметь, уж век почти под московской рукой. И то не жалеет, не бережет ее Иоанн. Что же тогда он с Новгородом вольным сотворит?

Видимо, озаботился Гермоген, поднялся со стула.

– Идем к архиепископу, надо Пимену из первых уст все услышать.

Вместе они пошли к Софийскому храму, главному в церковной иерархии храмов Новгорода.

Пимен только завершил службу. Он провел их в небольшую комнату.

– Говори, – толкнул локтем Андрея в бок Гермоген.

И Андрей рассказал о походе Грозного.

– Слишком велик и богат Новгород! Не верю, что Иоанн разорит его. Выйдем с хоругвями навстречу, повинимся, если виноваты в чем-то. Простит, смилостивится государь. Только о том – больше никому.

Аудиенция закончилась. Гермоген остался у Пимена, а Андрей вышел. Господи, ну неужели они не поняли, какая беда грозит городу? Иоанн никого не жалел, даже своих соратников и близких друзей. Вспомнить тех же Сильвестра, Адашева, Висковатого и многих других бояр и князей. Они тоже верили Иоанну.

Но Иоанн поступил хитрее. Большое войско не может быстро передвигаться, потому он выслал вперед передовой отряд кромешников, которому было велено установить на всех дорогах вокруг города крепкие заставы, чтобы ни один человек не мог покинуть Новгород. Случилось это уже второго января 1570 года. Большая часть опричников передового отряда бросилась в окрестные монастыри, взяв под охрану монастырские казны. Игуменов и монахов числом более пятисот свезли в Новгород и заковали в железа – до царского суда. Людей торговых, приказных, служилых повязали и отдали приставам, а жен и детей их держали под стражей. Город замер, затих в ожидании.

Восьмого января в Новгород прибыл сам царь с войском. А уже девятого января последовал первый приказ Иоанна: игуменов и монахов бить палками до смерти, а трупы их развезти по монастырям для погребения.

Ужас обуял горожан, когда они услышали крики монахов, забиваемых палками.

К вечеру телеги с грудами тел убитых потянулись из города. Улицы опустели, горожане заперлись в своих домах, как будто это могло их спасти.

А на следующий день начался царский суд. К царю приводили новгородцев, пытали их и жгли огнем. Потом волокли тела за санями и сбрасывали с моста в Волхов, прорубив полынью. Туда же бросали их жен и детей, предварительно связав. Вокруг полыньи стояли с рогатинами и копьями опричники. Тех, кто пытался выбраться из ледяной воды, они кололи копьями. Воды Волхова покраснели от крови.

Так продолжалось пять недель. За это время более трех с половиной тысяч новгородцев было казнено без вины.