Владычица Эббона

Шагая к портальному зданию, ловлю себя на мысли, что боюсь предстоящей встречи с Синном. Боюсь узнать, что он снова обманул меня. Боюсь снова той боли, которую он мне уже причинил месяц назад. Боюсь этого страшного ощущения, когда оказывается, что мужчина, пробравшийся под кожу, тебя предал. И чем страшнее мне становится, тем больше злости на него вскипает в моей душе. Злости на то, что он по-прежнему имеет для меня столько значения, что заставляет чувствовать всё это, на то что я… не хочу его прогонять от себя насовсем. Злости на саму себя за эту слабость.

И когда первым, кого я вижу, шагая из арки перехода в портальном зале дворца, оказывается он сам собственной персоной, то я едва сдерживаюсь, чтобы не запустить в коварного гада чем-нибудь боевым и потяжелее.

– Киф, уведи Шая, ему пора на кормёжку, – приказываю я своему секретарю, который тоже меня встречает.  

Мой исполнительный помощник, благоразумно не задаёт никаких вопросов, зовёт к себе тасгара и уводит его из зала. Научился уже распознавать моё настроение. 

А я мрачно смотрю в упор на своего… главного безопасника, моими собственными стараниями. Или не моими?

Синн бросает выразительный взгляд на моих телохранителей и те, поклонившись мне, исчезают вслед за Кифом. Показательно? Посмотрим.

– Моя королева? – вскидывает он вопросительно бровь, даже голову набок немного склоняет. Мне чудится в этом издевка. – Ты хотела со мной поговорить?

– Они всё тебе докладывают? – мой голос даже мне сейчас напоминает злое шипение.

– Да. Они головами отвечают за твою безопасность, – спокойно кивает Синн и неспешно направляется ко мне, подходя всё ближе.  

– И то, сколько всего интересного они мне… поведали, тоже доложили?

– Я не отдавал им приказа скрывать от тебя что-либо, Талли. Свои ошибки я учитываю, – он теперь ещё ближе. Совсем близко.

– Правда? – саркастично фыркаю я, сражаясь с противоречивыми желаниями отшатнуться и шагнуть навстречу. – Может даже расскажешь правду, в чём подвох с твоей присягой?

– Подвоха нет, – он нависает надо мной. Не подавляя. Обволакивая собой, своим голодом, своим жаром, своим желанием прикоснуться. – Оборотни не присягают титулу. Я присягнул в верности тебе лично, Талли. И твоему народу, чтобы у тебя не было повода во мне усомниться.

Он поднимает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке. Я чувствую, как напряжено его тело, словно перед броском, вижу, как хищно втягивают воздух его ноздри, и как бьётся жилка на виске. И моё собственное тело отзывается на всё это ответным желанием.  

– Моя преданность принадлежит только тебе, моя юная королева.