Владычица Эббона

Я глубоко вдыхаю мужской запах, пьянея от того, как напрягаются его мышцы под моей ладонью, от его близости, от того, как кровь в моих венах превращается в горячую патоку, а тело наливается тем самым острым и тягучим возбуждением, которое я открыла для себя в его объятиях.

И больше нет сил лежать неподвижно. Тело само изгибается, потягиваясь, прижимаясь к твёрдости мужского, отчего моё желание разжигается ещё жарче. С тихим стоном я целую его грудь, ещё… ещё, пробуя на вкус, чуть ли не мурлыча от удовольствия. Тянусь к шее, тогда как пальцами уже глажу рельефный живот. М-м-м-м, какой он вкусный.

– Что ты делаешь, сладкая? – мою ладонь накрывает мужская рука.

– А ты как думаешь? – поднимаю голову и наши взгляды встречаются. В его глазах так много голодного огня. И нескрываемого желания. Вкусно.

Невольно облизываю губы, заставляя его шумно втянуть носом воздух. А в следующий миг я внезапно оказываюсь на спине, прижатая к кровати горячим и очень твёрдым мужским телом. 

Оборотень вздёргивает мои руки вверх, прижимая их у меня над головой. Вытягивая меня в струнку, вглядываясь в глаза. И эта неожиданная уязвимость перед ним что-то странное делает со мной, заставляя со стоном выгнуться, прижимаясь животом и всем своим естеством к нему ещё сильнее в поисках желанного удовольствия. Во мне словно дикий зверь просыпается, требуя здесь и сейчас соединиться со своим мужчиной. Потому что он МОЙ.

– С огнём играешь, маленькая, – хрипло рычит мне на ухо Синн.

– Так дай мне свой огонь. Я не боюсь обжечься, – выдыхаю ему в ответ и чувствую, как пробегает по телу мужчины чувственная дрожь.

От ощущения своей женской власти над этим грозным хищником я едва сама не рычу, а потом, не сдержавшись впиваюсь зубами в его плечо, неожиданно прокусывая до крови. Слизываю эту солёную сладость, целуя его в шею, прикусывая снова, требуя того, чего и он до безумия хочет. Дурея ещё больше, когда слышу приглушённое рычание Синна и его когти вспарывают простыни рядом с моей головой.  

– Моя теперь. Никуда больше от меня не денешься, – прожигая до нутра пылающим взглядом, низким утробным голосом припечатывает Синн, скалясь в клыкастой торжествующей улыбке.

– Так возьми, – совсем осмелев, требую я, усмехаясь не менее хищно.

Не знаю, что со мной творится. Не знаю, почему мир вокруг внезапно начинает играть новыми красками, а всё моё существо наполняется ликованием, когда плечо обжигает его ответный укус. Не знаю, как буду объяснять себе всё это потом. Знаю лишь, что та животная страсть и жажда, с которой мы набрасываемся друг на друга, это что-то абсолютно правильное. Знаю, что так и должно быть между нами. Что именно в этом чувственном угаре я наконец обрела что-то очень нужное и важное, часть себя, утерянную, незнакомую.