Князь Владимир

Он нетерпеливо заголил подол, развернул к себе белым задом, нагнул, с наслаждением вошел в горячую женскую плоть, застонал от звериного ликования, и девка, жалобно вскрикнув от грубого вторжения, только-только успела проснуться, как он уже шлепнул по голой заднице:

– Беги досыпай! Вряд ли потревожу до утра.

Он отряхнул капли крови, девственница, затянул пояс потуже и снова сел за стол. Теперь, когда удовлетворенная плоть затихла, мысли снова пошли ясные и четкие.

Лишь однажды в раздражении отшвырнул одну грамоту, зло выругался. Тут же бесшумно отворилась дверь, Сувор просунул голову:

– Что-то стряслось, княже?

Владимир со злостью отмахнулся:

– Все хотят, чтобы стряслось! Все требуют войны! Вятичи вовремя не прислали дани – война! Печенеги появились на этом берегу Днепра – война! Варяги в своих землях обидели наших – война! В Царьград не пропустили купцов без пошлины – война! Даешь великий поход на Царьград немедля!

Сувор вошел, прислонился спиной к створкам двери:

– Дедовской славой побряцать?

– Славой! Но стрелы летят и с другой стороны, а мечи есть не только у нас. Любая война – слабость. К ней стоит прибегать лишь в том случае, когда все другие пути исчерпаны. Мы должны побеждать без войны. Понял? Побеждать без войны. Это и есть путь Руси.

Сувор кивнул. Князь нередко высказывал ему мысли вслух, оттачивал, как кузнец лезвие меча, проверял, затем употреблял где-то в других сражениях.

– Такого пути еще нет, – возразил он.

– Будет! Когда человек воюет – он дичает. Превращается в зверя. А народы вокруг, что не воюют, продолжают долгий поход к Солнцу, опережают воюющих. А те и после войны еще долго остаются на обочине зализывать раны… Кликни Бориса. Он должен был ночевать сегодня внизу подле кухни.

Борис явился споро. Сна не было в его лице. С ним вошел запах кавы. Похоже, он коротал ночь с чашкой кавы сам. С порога окинул Владимира пытливым взором:

– Приветствую тебя, отпрыск древних царей…

Владимир отмахнулся:

– Волхв, ты начал заговариваться. Аль оскорбить хочешь?

– Княже! – сказал Борис с укором.

– По отцу я древен, а вот по матери? Говорят же, что дочь идет в отца, а сын в мать… Все, кто знал мою мать, говорят, что я в нее. А кто она?

Борис сел за стол, пожал плечами:

– Говорят, дочь древлянского князя Мала. Когда Ольга разорила Искоростень, то убила Мала, а дочь взяла в рабыни!

Владимир кивнул, но голос был безжалостным:

– Но говорят также, что Малка – жидовка, которую отец привез из разгромленной Хазарии.