Князь Владимир

– Боги… боги могут прозревать, а мы его должны делать. Так что на богов надейся, а сам руками двигай! Они творят свою волю через нас, но мы должны уметь слушать. Богов много, каждый подсказывает свое. Теперь видишь, как мне важно знать будущее? Что мне жизнь отцов-прадедов, мне до зарезу нужно знать, как будут жить мои внуки! Как будут жить внуки моих внуков. За деяния отцов я не отвечаю, а вот мои шаги меня же и страшат: как отзовутся в будущем? Не будут ли гибельны для моих детей?.. Эх, волхв!.. Ты смотришь на тысячи лет назад, а я стараюсь заглядывать на столько же вперед. Так кто из нас смотрит в нужную сторону?

Конь мчался над землей, как низко летящая птица. Сзади слышался победный конский топот. Малая дружина неслась на таких же легконогих арабских скакунах, горячих и быстрых.

По обе стороны блестело тяжелое золото пшеницы. Хлеба чуть колыхались под незаметным Владимиру ветерком, дул в спину, и сравнение с морем все длилось: те же волны, только из чистого золота, тяжелые и налитые знойным солнцем. Упади в них – не утонешь. Так и будут ласково передавать друг другу, пока бережно не отнесут к берегу и не положат на такой же золотой песок.

Золото в поле, яркая синь неба, дальняя полоска темного леса и дорога, дорога, дорога!

Люди в поле, завидев скачущего всадника с красным плащом за спиной, останавливались, смотрели с тревогой и любопытством. Кто был ближе к дороге, кланялся, снимая соломенные шляпы."

"Иногда тяжелые колосья чиркали по ногам коня, задевали сапоги. Зерно налилось, уже восковая спелость, самое время жать, недаром поле рябит цветными платьями и рубахами. Высыпали все от мала до велика…

Впереди на дороге белела стройная девичья фигурка. Она приближалась с каждым конским скоком, легкое платье и загорелые босые ноги, длинная коса до пояса с голубой лентой, лукошко в руке.

Девушка оглянулась на конский топот, Владимир увидел смеющееся милое лицо, синие глаза. Затем взгляд стал испуганным, как у лесного зверька.

Владимир придержал коня и поехал рядом, с удовольствием посматривая сверху. Девушка почти подросток, ясная, как умытое росой утреннее солнышко. Ключицы торчат худенькие, с высоты седла Владимиру видна была в вырезе платья полоска белоснежной кожи, не тронутой солнцем, а на груди платье оттопыривалось острыми кончиками.

– Как зовут, красавица? – спросил он.

– Ива, – ответила она, не поднимая на него взора. Голосок ее был тихий, словно вершин колосьев чуть коснулся ветерок.

– Куда спешишь, Ивушка?

– Мама собрала тяте обед, он с зари до зари в поле…

– Хорошо делаешь, Ивушка, – похвалил Владимир.

Он все еще ехал рядом, рассматривая ее хищно и по-хозяйски. Дружина придержала коней позади – князь покличет, когда изволит.