Князь Владимир

Медведко подбросило под горло, застыл на полусогнутых, страшный, и стало видно, как непривычно ему стоять на задних лапах, как хочется опуститься на все четыре, как страшно среди беснующихся зверей на задних лапах, что визжат, кудахчут, стрекочут – такие непонятные и страшные, а под горло больно давит страшное, опасное…

– Кормили? – спросил Владимир.

– Только сырое мясо жреть! – ответил староста словоохотливо. – Да и то на четырех только. Ты, княже, взгляни на его ладони! Мозоль в три пальца. У него и пальцы почти не сгинаются. Это ж не наполовину медведь, а целиком, взаправдашний! Только что личина людская.

– Говорить может?

– Ни в какую, – мотнул головой староста. – Только реветь! Да и с кем бы говорил в лесу? Звериную речь разумеет, а человечью забыл… То исть она ему и не была дадена за ненадобностью. Заместо ее получил зверячью. Это ж только в сказках Ивашко и людскую речь знает, и звериной владеет! А на самом деле: или – или.

– То-то и оно, – вздохнул Владимир.

Он чувствовал странную пустоту, словно его не просто обокрали, а даже из души вынули и растоптали что-то очень ценное. Медведко рванулся вперед, волоча чуть расслабившихся мужиков. Дружинники выставили копья. Медведко по-медвежьи ударил передними лапами. Двое копий разлетелись в щепы. До князя было рукой подать, но Медведко остановился сам, а тут опомнившиеся мужики налегли на цепи. Медведко повис, растянутый в стороны, неспособный шевельнуться.

– Это подарок тебе, княже! – провозгласил староста."

"– Благодарствую, – ответил Владимир сухо. Он кивнул Кременю: – Ловцов этого зверя наградить! Буде у них просьбы какие – исполнить. Если, конечно, не такие дикие, как этот…

Мужики довольно закричали. К Владимиру приблизился Тавр, глаза не отрывались от лесного человека.

– А с этим что?

– Да примет смерть, – ответил Владимир быстро.

Тавр удивился:

– Зачем? Посадим в клетку, будем другим князьям показывать!

– Нет, – сказал Владимир решительно. – Это ж человек… Он был человеком, рожден был человеком. А теперь это зверь. Пусть никто не видит, что человек может быть таким зверем. Это страшно… Страшно мне, Тавр… Пусть зарубят втихую и зароют на заднем дворе.

Когда Медведко утащили на цепях, Владимир тихо спросил:

– Думаешь, он сын медведя и простой бабы?

Тавр цинично усмехнулся:

– Я верю, что где-то бывают чудеса. Но только не в нашем дворе. Сколько мужики ни тешат плоть с молодыми кобылками, овечками да козами, но те несут только от своих. Баба понесет только от мужика, так уж повелел Сварог. И верно, а то бы великое смешение и непотребство настало на земле…

Владимир с великим облегчением перевел дух:

– И я так думаю.

Тавр искоса смотрел на князя:

– Тебя что-то тревожит.

– Очень, – признался Владимир.