Князь Владимир

Платье соскользнуло на пол. Она осталась голая, стыдливо закрывалась руками. Владимир впился глазами в сильно округлившийся живот. С тех пор как привез, все было недосуг зайти, потешиться. Да и новые девки и молодые бабы как-то заслонили эту боярскую дочь, пышную и сладкую, такую сочную и сдобную в ту ночь, когда он ввалился в ее комнату, еще забрызганный чужой кровью после боя.

– Что у тебя с животом? – спросил он задушенным голосом. – Пошто он растет так? Тебя пучит аль как?

Она смотрела в пол. Живот ее выдавался вперед явно. Брюхатая. Месяце так на шестом. А он последний раз был у нее почти год тому.

– Ну? Кто это был?

Неожиданно она подняла голову. Ее затуманенные страхом глаза нашли его лицо, голосок ее был дрожащим.

– Тебе никогда не узнать… Даже если будешь жечь меня на медленном огне. Даже если привяжешь к дикому коню. Потому что нашелся ясный сокол, который залетел и в мою тесную темницу.

Владимир обвел взглядом хоромы. Это темница? Да увидела бы, в какой тесноте и бедности живут наложницы! Тварь неблагодарная.

Горячая кровь ударила в голову с такой мощью, что виски заломило. Шатаясь, он отступил к двери, страшась, что голова разлетится вдребезги. Сжал обеими ладонями голову, прохрипел:

– Я узнаю, кто это был. Я все равно узнаю!

– Никогда!

– А потом вы умрете вместе.

Ее лицо просветлело. Не стыдясь уже наготы, не соромясь живота, спросила дрогнувшим голосом:

– Правда? Обещаешь?

Пятясь, он вышел, ногой захлопнул дверь. Внизу у входных дверей Кремень вполголоса беседовал с гриднями. Метнул острый взгляд на князя, тот был черным, как головешка после пожара.

– Стражу поставить?

– И пошли за волхвами.

К утру он уже знал имя своего оскорбителя. Троянда молчала и под пытками, но другие жены, то ли из зависти, то ли еще почему, наперебой рассказали все в подробностях, кто ходил, как ходил, когда было и как пробирался к жене великого князя.

Сын боярский Буден, отважный витязь и умелый кулачный боец, он сейчас с отрядом в дозоре, вернется недели через три. Владимир хотел было дождаться, повременить с казнью, но ярость душила, и уже к полудню Троянду потащили к жертвенному камню.

С нее сорвали одежду, оставив только цветную ленту, которыми подвязала волосы. Младшие волхвы бросили ее на каменное ложе. Несс взял священный нож:

– Во имя Перуна!

Он покосился на великого князя. Владимир сидел на огромном коне во главе небольшой дружины. Лицо как из дерева, в глазах застыла жестокость.

Так и не дождавшись знака, Несс приложил лезвие жертвенного ножа к вздутому животу женщины. Снова покосился на князя, не подаст ли знак пощадить, тот смотрел мрачно и жестоко.

Троянда вскрикнула, но дальше лишь сцепила зубы, кровь потекла из прокушенных губ по подбородку. Жилы напряглись на руках и ногах.