Князь Владимир

Варяжко напрягся, готовился к прыжку, можно даже догнать ближайшего новгородца, сбить с коня, драться уже конным с двумя мечами в руках, что умели очень немногие.

Ярополк сказал вдруг твердо:

– Нет! Примем то, что уготовила нам судьба.

– Не судьба – Владимир!

Когда достигли стен киевского детинца, там дружинники отгоняли толпу, что напирала, хотела протиснуться к ныне поверженному князю, коснуться его одежды. Варяжко заметил в толпе даже матерей, что поднимали над головами заспанных детей, показывали пленного князя-христианина. Слышался женский плач. У Варяжко сердце еще больше сжалось. Похоже, кияне уже ощутили звериный нрав новгородца.

Мост к детинцу опустился сразу, Ярополка признали издали. Распахнулись ворота, но в свете факелов блеснули отточенные лезвия длинных копий. Варяжко вздрогнул, потянулся за мечом. Оставшиеся четверо дружинников сомкнулись вокруг князя, защищая своими телами.

– Кто такие? – грянул сбоку сиплый голос.

Из боковой двери вышел грузный воевода. С бритым подбородком и длинными висячими усами, он был похож на стареющего викинга, но ненавистный говор выдавал в нем новгородца.

Неспешно оглядел их с головы до ног, нагло зевнул прямо в лицо Ярополку, замедленно повел дланью в сторону стражи:

– Это бывший князек киевский! Велено пропустить этого князишку. Эй, вы все останетесь здесь. А князишке велено идти в княжеский терем.

Варяжко спросил сдавленным от ярости голосом:

– Приглашают?

Воевода оглядел его с головы до ног, затем перевел свиные глазки на молчаливого Ярополка:

– Приглашают людев! А пленники – не люди. Не скот, правда, но и не люди. А кто противится велениям великого князя Киевского, Владимира Святославича, тому велено дурацкую голову долой. Ясно?

Варяжко проговорил медленно:

– Куда уж яснее… Яснее не скажешь. Мне давно ясно, а теперь и князю… А ты, холуй, передай, что князь Ярополк без меня никуда не пойдет. Запомнил?

– Как это не пойдет? – удивился воевода.

– А вот так, – страшно сказал Варяжко и вытащил оба меча.

Он был огромен и весь закован в броню. От взгляда воеводы не укрылось, что под широкими булатными пластинами проглядывает миланская кольчуга, ее не берут даже самострелы. А уж если эта башня взяла в обе руки по мечу, то свалить ее будет непросто. И своей кровью придется не просто побрызгать камни, а залить ею ямки.

– Ладно, – решил он наконец. – Стойте здесь… Я пошлю в терем, спросю, как с вами быть.

– Спроси-спроси, – сказал Варяжко зловеще.

Ярополк молчал. Ждать пришлось долго, на стене появилась куча гогочущих новгородцев. Похабно острили, швыряли комья глины, некоторые даже плевали, а один попробовал помочиться, но промахнулся.

Варяжко ярился, что еще больше разжигало новгородцев. Ярополк сидел как каменный, только побелел лицом.