Князь Владимир

На чьей стороне оно будет? Понятно… Но раз на Ярополковой, то нам и головы поднимать нельзя. Князь Рогволод силен и отважен, оба сына – молодые львы, крепкие, как дубы, и могучи, как туры. А дочь… за ее руку любой князь приведет свои войска в помощь!

Тавр кивал, смотрел выжидательно. Когда Владимир умолк, только кашлянул:

– Ну-ну?

– Допустим, мы сумеем захватить Полоцк. Обложим данью, как делалось всегда? А потом они неизбежно поднимутся и ударят в спину! Нет, Тавр. Мы должны поступать так, как никогда никто не поступал.

Тавр смотрел пристально. В глазах болотного цвета словно прошла тень, но лицо не дрогнуло. Опять поторопил, видя, что Владимир ищет слова:

– Как?

– Полоцкое княжество… – выпалил Владимир. Он облизал внезапно пересохшие губы, договорил быстро: – Должно исчезнуть!

Он задохнулся от своих же дерзких слов. Тавр кивнул, сказал глухим голосом:

– Я надеялся, что ты это скажешь.

Владимир спросил неверяще:

– Ты… в самом деле считаешь, что я прав? Почему не сказал сам?

– Княже… непросто идти против покона. Мало ли что кто-то думает? Зато мало кто решается. А судьба благоволит к тем, кто… умеет сказать вслух первым. Я, к примеру, не умею.

Владимир перевел дух, сердце колотилось как у зайца. Я тоже такой, хотелось признать честно. Мне тоже трудно сказать такое вслух… Но все-таки… все-таки сказал! Хоть и через силу, но сказал именно он, а не другой.

Глава 4

Добрыня отдавал распоряжения во дворе, когда Владимир поймал его за локоть, отвел в сторонку:

– Дядя… Об одной услуге прошу! Мне нужен твердый тыл. А кто, кроме тебя, защитит меня сзади?

Добрыня с подозрением нахмурился:"

"– Ты стал хитрый, как ромей! Да нет, куда там ромеям, они перед тобой – сопливые дети. Говори яснее.

– Я хочу, чтобы ты остался в Новгороде. Я буду спокоен за свою спину.

Брови Добрыни грозно сдвинулись. Глаза метнули молнию, но Владимир смотрел открыто, честно, преданно. Добрыня придержал злой ответ, подумал. Вообще-то в последние годы все меньше охота покидать насиженное место. Два года скитаний по лесным весям научили любить уютный дом в Новгороде. Так что Владимир говорит дело. Он больше полезен будет здесь с его опытом и умением командовать толпой.

Владимир уловил нерешительность, быстро обнял:

– Спасибо, дядя! Я все боюсь, вдруг да что с тобой в бою случится? Ты ж всегда в самую сечу прешь! А у меня родственников больше нет! Я останусь один как перст…

В его глазах была такая любовь, что Добрыня растрогался против воли. Со смущением обнял тоже, похлопал по спине:

– Ничо, ничо… Такие старые дубы, как я, никакая холера не берет! Ты сам будь осторожен.