Князь Владимир

Захватив две подводы, что тащились особняком, быстро зарезали несчастных весян, Владимир с Ингельдом взяли вожжи в руки, а викингов спрятали в мешки, высыпав зерно в грязь и забросав прошлогодними листьями.

Ингельд ворчал: ему досталась тесная одежда селянина, вдобавок обильно забрызганная кровью. Владимир умудрился зарезать двоих, не уронив на одежду ни капли.

– Если спросят, – утешил Владимир, – сошлись на меня. Я скажу, что побил тебя за плохое… ну, плохое поведение.

– Я скажу, что твою жену увел! – вызвался Ингельд злорадно.

– Ну, моих жен увести трудно. Их у меня больше десятка…

Но помрачнел, ибо сладкую плоть его женщин сейчас терзают чужие руки. Даже тех женщин, кто в дальних весях. Истекают слюнями счастья, что завладели его женщинами, женщинами князя! Уже только эти мысли заново придают силы их плоти. Его женщин жаждут еще и потому, что тем самым попирают его и возносят себя. Разве не все войны ведутся для того, чтобы жадно сорвать одежду с женщин соседа?"

"Стражи ворот еще дремали под утренним солнцем. Владимир боялся, что будут взимать плату за въезд, тогда проверят, что везут в мешках, но в Новгород еще не докатился обычай взимать мзду за все и со всех, а мостовую пошлину уплатили еще поселяне.

Им махнули равнодушно, поленившись сдвинуть задницы с прогреваемого солнцем местечка, и две подводы въехали в город. Ингельд с любопытством глазел по сторонам, Владимир сидел насупившись, капюшон надвинул на лоб, пряча глаза, руки сунул под мышки, ежился. Страж на выезде из ворот в город сказал сочувствующе:

– Лихоманка бьет? Пьете, дурни, болотную воду…

Владимир кивнул, пряча лицо. Страж наверняка знает его. За три года в Новгороде что могло измениться?

– Вернешься, – продолжил страж, – выпей меду и пропарься хорошенько! А то подохнешь, кто нам зерно возить будет?

Он захохотал, потом вдруг на лице появилось подозрение.

– Эй, что-то в тебе такое… А ну, покажь свое свинячье рыло!

Владимир приготовился стегнуть коня и понестись в город, но, как назло, впереди на улице показался целый отряд. Они шли на смену ночной стражи, все выспавшиеся, здоровые, сильные, готовые разнести вдрызг что угодно и кого угодно.

– Тебе рыло мое ничего не скажет, – пробормотал Владимир. Краем глаза он увидел, как подобрался Ингельд. Рука викинга скользнула под сиденье, где прятал меч.

– Все же покажи! – настаивал страж.

С неожиданной легкостью он вспрыгнул на колесо, быстро приподнял капюшон. Его глаза выпучились. На лице изумление. Он раскрыл рот для вопля, Владимир сказал жестко:

– Молчи! Иначе сейчас умрешь!

Страж опустил глаза, острие ножа касалось его живота.