Князь Владимир

 – Мог бы оставить хоть Русь, хоть другую землю… Я убежден, что человек должен жить там, где ему хорошо…

– Но разве здесь не лучше?

Он задумался, заговорил медленно, колеблясь и подбирая слова:

– Что есть лучше? Когда богаче? Когда земля лучше родит, а зима теплее? Но как же тогда наши деды… Мне рассказывали волхвы про нашего давнего предка Скифа… Дескать, однажды всем племенем, перевалив через горы, пришли в цветущую долину. Зеленая сочная трава до пояса, дичи видимо-невидимо, в лесу полно ягод, в реках тесно от рыбы… Племя зажило счастливо. Кони стали сытыми и крепкими, женщины рожали по двое-трое детей, мужчины пасли стада, где каждая кобылица приносила по три жеребенка, овцы ягнились пять раз за лето… И тогда вышел как-то из шатра Скиф, воскликнул с мукой: как мы живем? Мужчины стали тучными, как женщины, забыты бранные подвиги, забыты честь и слава, никто не проливает кровь за родину, за детей, за любовь…

Она слушала едва дыша. Лицо северного варвара было печальным. Ее сердце замирало от нехорошего предчувствия.

– И… что ему ответили?"

"– Ничего. Мужчины разошлись, повесив голову. Эта ночь во всем племени была тягостной. А к утру во многих шатрах слышался женский плач. Когда взошло солнце, многие мужчины уже седлали коней, чинили давно прогнившие от безделья повозки. В их сытых потухших глазах снова сверкала прежняя удаль, они выпрямляли спины и подтягивали животы. Их ладони снова любовно гладили потемневшие рукояти мечей-акинаков. Мужчины племени знали, что уйдут в трудное неведомое, оставив теплые обжитые места, многие погибнут в боях, умрут от ран и болезней… И еще неизвестно, найдут ли землю лучше. Но только так достойно жить для мужчин.

– Но это… это просто неумно!

Он пожал плечами:

– А когда человек жил умом? Разве что когда раб. Свободный человек слушает свое сердце.

– Не понимаю, – прошептала она, но уже скорее из упрямства, ибо в странной речи варвара смутно ощущала неведомые ценности, которым они отдают души. – И снова ушли всем племенем?

– Да. Потому что для человека, особенно для мужчин, всегда есть что-то выше, чем покой, богатство, даже его шкура. Потому я все же вернусь на Русь… потому что… потому что мне там в самом деле лучше! Как стало лучше племени Скифа, когда из теплых и безопасных земель ушли навстречу солнцу.

Олаф застегивал доспехи весело, посвистывал, взревывал песенку, потом вдруг остановился посреди комнатки. В голосе было неподдельное сочувствие:

– Я слышал о таком в песнях, но чтоб вот так на самом деле…

Владимир чувствовал в висках колющую боль, а в затылок будто вбивали длинные тупые гвозди.

– О чем ты?

– Взгляни в зеркало, – посоветовал Олаф.

Из отполированной бронзы на Владимира недобро смотрел худой воин с желтым нездоровым лицом.