Князь Владимир

– В самом лучшем, – заверил он. – Даже на скачках играть не будем.

– Да ну? – поразился Вепрь.

– Клянусь, – ответил Владимир твердо. – Олаф пробовал коня прятать в рукав, не получается. А проигрывать мы не любим.

Глава 33

Дома по обе стороны тянулись массивные, из громадных глыб. Из стен выступали барельефы, а крыши поддерживали каменные статуи. Слепые глаза бесстрастно провожали двух могучих этериотов, толстые мышцы древних богов красиво вздувались, они держали не просто крыши – небо, но Олаф расталкивал толпу совсем других людей: эти похожи на слизняков в мешках, животы висят до коленей, кривым ногам позавидует любой степняк, а осанкой больше напоминают черепах.

Исполинский город все еще поражал, но Олаф уже знал, что богатство и мощь Константинополя создавались поколениями, а нынешний народец совсем не те герои, что добывали золотое руно.

Владимир шел настороженный, глаза пугливо бегали по сторонам. В пестрой толпе проще воткнуть нож в спину, сунуть лезвие под ребро, метнуть топор или дротик. Правда, для этого надо знать, куда пошли, но судьба тоже любит случайные встречи.

Впереди звенел бубен, в кругу пестрой галдящей толпы плясал облезлый медведь на цепи, а немолодая цыганка с накрашенными сурьмой глазами раскладывала на маленьком столике кости и цветные палочки.

Олаф засмотрелся, Владимир дернул, но викинга уже ухватила за руку гадалка, звонко запричитала:

– Предскажу судьбу!.. Предскажу судьбу, все расскажу без утайки!.. Всего за одну серебряную монету…

Олаф с напускным равнодушием отмахнулся, но глаза заблестели жадным интересом:

– Ну ладно, вот тебе монета… говори, только быстрее.

Цыганка повернула руку Олафа ладонью вперед, всмотрелась, внезапно отшатнулась в ужасе:

– О, боги цыган, спасите!.. Тебя, красивый воин, четвертуют, засолят, а потом съедят!

В толпе перестали галдеть, все взоры обратились на могучего этериота. Владимир непонимающе спросил:

– Олаф! Тебя разве посылают с легионом в Африку? Воевать с людоедами? А что ты молчал?

Олаф стоял с раскрытым ртом. Щеки его медленно стали воскового цвета, кончик носа заострился, будто сын конунга уже лежал в гробу. Потом Олаф ахнул, звучно хлопнул себя по лбу:

– Тьфу, как вы меня перепугали! Я просто забыл снять новые перчатки. Вчера мне подарила одна… гм… чтобы кожу не расшибал тетивой. Они в самом деле из свинячьей кожи!

Когда он стащил перчатки, гадалка отшатнулась в еще большем испуге. Без перчаток грубые ладони викинга выглядели вовсе свинячьими копытами: в твердых желтых мозолях, с трещинками, линии жизни и судьбы стерты постоянным трением о рифленую рукоять меча.

– Твоя судьба неведома даже богам! – вскрикнула она со страхом.

– Как это? – удивился Олаф.