Князь Владимир

Олаф выпрямился, глаза его приготовились встретить пристальный взор базилевса, но Владимир уже знал, кто поднимается в окружении стражи на второй этаж!

Он знал, как собака, оставшаяся дома, что издали чует возвращение хозяина, чуял, как лесная птаха чует приближающийся рассвет, ощущал всей душой и всем сердцем!

Над ступеньками показались пышные перья на блестящих шлемах, затем суровые лица дворцовой стражи, наконец, поднялась ее головка с незатейливой прической. Владимир стоял в нише, недвижимый как статуя, похожий на многочисленные статуи, свезенные в Новый Рим со всего мира, но чистые глаза принцессы мгновенно нашли его, будто она заранее знала, где он окажется в момент ее возвращения…

Он вскинул руку в салюте, колени дрогнули. Он снова ощутил странное желание опуститься на колени. В душе творилось невообразимое, он чувствовал, как бешено стучит сердце, горячая кровь шумит в ушах так мощно, что заглушает звон доспехов. Он не становился на колени даже перед богами!

– Здравствуй, Вольдемар, – сказала она, снова называя его на норманнский манер, как его постоянно звал Олаф. – Я рада, что ты… верен империи!

Он коротко кивнул, но его глаза сказали ей ясно, кому он верен. Она в замешательстве отвела взор, кивнула Олафу, тот ответил широчайшей улыбкой, и прошествовала по направлению к внутренним покоям.

Вепрь, он вел стражей, одобрительно кивнул Владимиру. Он любил, когда его людей замечали царственные особы. Это оценка и его работы.

А Олаф скосил глаза вослед, прошептал заговорщицки:

– Как думаешь, Елена с нею?

– Ну, раньше они были неразлучны…

– Хотя бы Елена оказалась в стороне!

Владимир понял, покачал головой:

– Она из тех, кто в политику не влезает.

– Думаешь? – оживился Олаф.

– Ей хватает интриг и заговоров в другой сфере. Как и тайн.

Олаф гордо выпятил грудь, потер ладони. А Владимир еще что-то отвечал другу, но сам не помнил, что говорил. Перед глазами стояло сияющее лицо принцессы, в ушах звучал ее нежный голос.

Голос Олафа донесся как будто из далекой страны:

– Она смотрит только на тебя. С чего бы?

Владимир сказал с болью:

– Мы с тобой песчинки. Сколько нам осталось? У солдат жизнь коротка. А тут еще ходи и оглядывайся… Варяжко убит, трое на корабле сгинули – даже дурак поймет, что мы ускользнули. А Ярополк не последний дурак. Сколько смогу продержаться живым? Я не хочу, чтобы она плакала над моим телом.

Долго молчали.