Владелец

Шанель молча мотала головой, испуганно тараща на него глаза и намертво вцепившись в сафри на груди. Кайсар неожиданно мягко, с нежностью провел подушечками пальцев по ее щеке. Затем, глядя в широко распахнутые фиалковые глаза, с усилием разжал ее пальчики на ткани и опустил руки вниз. Скрыть страх, накатывающий волнами, грозящий перерасти в панику, бедняжка была не в силах, так и стояла, боясь пошевелиться, и, не отрываясь, смотрела на него.

— Теперь ты моя и придется учиться доверять мне, милая! — тихо и немного хрипло попросил Кайсар.

Он осторожно расстегнул сафри под подбородком и неспешно прошелся по застежкам до низа. Розово-серый шелковый плащ с тихим, странно интимным шелестом упал на пол. За ним наступил черед брючного костюма сочного бордового цвета, порадовавшего Кая облегающим покроем, подчеркивающим стройную женственную фигуру. Расстегивать жакет ему понравилось гораздо больше, потому что пальцы невольно касались теплой, нежной, обнаженной кожи груди, а глаза ласкали соблазнительную ложбинку.

Очаровательная шейтинка вздрогнула от прикосновения, глаза потемнели, крылья носа затрепетали явно от возбуждения. Кай удовлетворенно улыбнулся, ему понравилось соблазнять. Жаль, что нужно поторопиться, а то бы он продолжил игру.

Шанель не могла пошевелить и пальчиком, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Она смотрела в холодные глаза стального цвета со странной темной каймой по краю радужки и дрожала. Впервые в жизни она хотела расплакаться по странной и невероятной причине. Из-за того, кем она является, рождена. Прежняя жизнь не могла научить ее, подготовить к происходящему.

Ужасно сознавать, что ты в чьей-то полной власти и ничего не в силах изменить. Невыносимо чувствовать, что, несмотря на случившееся вчера, с каждой минутой все сильнее хочешь своего Владельца. Как это возможно: вчера хотела умереть от боли и унижения, а сегодня желает, чтобы Кай — причина всех ее страданий — не только касался своей горячей рукой, а ласкал…"

"Загадочный сероглазый мужчина понравился Шанель сразу, сердце замирало при каждой встрече, а сейчас оно готово было остановиться от страха перед новым слиянием, и в то же время она желала этого. Как же так? На самом деле оказалось, что все, чему учили на родине — неправда! Слияние — не благо, не радость единения душ и тел, а сплошная боль — физическая и душевная.

Это убивало морально!

Жакет упал на сафри, и Шанель, наконец, решилась раздеться без помощи Кайсара. Чем больше он ее касался, тем сильнее становилось желание, так что надо было не опозориться, а то вот-вот сама начнет умолять его, чтобы вошел в нее, излил свое семя, подарил покой ее горящему, словно в агонии, телу.