О вкусах не спорят, о вкусах кричат

– А толку-то? Не мне тебе говорить, что это, возможно, твой единственный шанс. Но решение принимать тебе. Только одно я должен тебе сказать: если провалишь операцию, то ты, будущий глава, всю оставшуюся жизнь будешь работать с навозом, ты это понимаешь?

– Да.

– И если из-за своих эмоций навредишь Натаниэлле, я тебя на шпиль резиденции насажу, тоже понимаешь?

– Да, мой принц. И я не знаю, что мне делать, просто не знаю…

– В этом я тебе не советчик, это решение каждый темный в своей жизни принимает сам.

Пойди и выпей яду, коз-з-зел!

Подслушивать дальше не имело смысла, все интересное я уже услышала и развеяла заклинание.

В это время, деактивировав свою тьму, Кая зажала себе рот рукой и начала оседать на пол. Подхватив девушку и пассом руки приведя охрану в порядок, я потащила ее в свою комнату, приказав страже никого не впускать, а то в пыль развею.

Подойдя к Кае, съежившейся в углу, я не знала, что сказать.

– Может, ты хочешь поговорить?

– О чем говорить? О том, что темный мужик, прожив три тысячи лет без женщины, готов прожить еще столько или даже больше, только чтобы не ложиться со мной в постель?

Что тут скажешь? Друзьям я в этих вопросах никогда не лгала и начинать не собиралась. Беда будет.

Она сидела, обхватив свои колени руками, ее застывший взгляд был направлен перед собой. Девушку всю трясло – так больно ей было. Наверное, ее болью можно было наполнить самое глубокое озеро.

– Так, пойду-ка я за чаем.

Я отошла только на минутку, чтобы сообщить охране приказ о чае и сладком, и тут же вернулась… но Каи уже не было. Пометавшись по комнате, я побежала в лабораторию и увидела, как она пьет из пузырька с надписью «Яд». Метнулась к ней, но не успела и отобрала уже пустую бутылочку.

Повернувшись ко мне, Кая совершенно спокойно спросила:

– Скоро должно подействовать?

– Не знаю…

– Пойдем полежим.

Я мимоходом отметила, что Кая стала обращаться ко мне на «ты».

Улегшись на кровать, мы разместились поудобнее, и я начала слушать ее предсмертный рассказ, который включал в себя все мельчайшие подробности ее жизни. Под утро она затихла. Посмотрев на нее, такую спокойную и неподвижную, я отправилась в свою лабораторию за успокоительным. У меня было ощущение, что меня окунули в кипящее масло: столько боли, отчаяния и страха на меня вылили за эту ночь. После такого пересматриваешь свои взгляды на жизнь и благодаришь бога за своих кошмарных родителей.

Потом я отключилась.

Утро началось с того, что кто-то тормошил меня за руку. Еле открыв глаза, я увидела над собой склоненное лицо Каи, которая пребывала в крайнем удивлении.

– Почему я жива?

Некоторое время просто смотрела на нее, пытаясь понять вопрос, потом спросила:

– А не должна?

– Я же вчера отравилась!

– Чем?! – мгновенно подскочила я на кровати.