Вкус счастья

Если, конечно, не любоваться ее попкой в коротеньких красных шортиках.

А любоваться он не будет. Ни в коем случае. Он просто убедится, твердо ли она держится на ногах. На чертовски красивых ногах.

Дел решительно отвернулся и стал подниматься по лестнице. На третьем этаже он свернул в крыло Паркер, открыл дверь комнаты, в которой жил ребенком, мальчишкой, юношей.

Комната изменилась. Дел не ждал, что она останется прежней, да и не хотел, ведь, если ничто не меняется, наступает застой. На нежно-зеленых, словно подернутых туманом, стенах вместо спортивных постеров его юности теперь висят хорошие картины в простых рамах. А вот кровать все та же — роскошная старая кровать с балдахином, принадлежавшая еще его бабушке. Преемственность. Преемственность далеко не то же самое, что застой.

Дел вытащил из карманов ключи от машины, мелочь, швырнул их в блюдо на комоде, поймал в зеркале свое отражение.

Разодранная рубашка, взлохмаченные волосы и, похоже, слабый след кулака Лорел на скуле.

Лорел всегда была несговорчивой, подумал он, сбрасывая туфли. Упрямой, сильной и чертовски бесстрашной. Большинство женщин завизжали бы, наткнувшись в темноте неизвестно на кого, не так ли? Но только не Лорел. Лорел сражалась. Толкни ее, она толкнет в ответ. Сильнее.

Остается только восхищаться.

Ее тело ошеломило его. «Я имею право признаться в этом, — сказал себе Дел, сдирая разорванную рубашку. — Не то чтобы я не знал ее тело. Я обнимал ее тысячи раз за все эти годы. Но обнимать подружку — это тебе не лежать в темноте на женщине».

Над чем лучше не размышлять.

Дел разделся, откинул покрывало, принадлежавшее еще его прабабушке, завел старомодный пружинный будильник, стоявший на столике рядом с кроватью, выключил свет.

Не успел он закрыть глаза, как в его мозгу вспыхнул образ лежавшей на ступеньках Лорел, вспыхнул, да так и остался. Дел перекатился на другой бок, заставил себя сосредоточиться на деловых встречах, назначенных на завтра. Но лишь увидел, как она уходит прочь в аккуратненьких красных шортиках.

Ну и ладно. Любой мужчина, оставшись в одиночестве в темноте, имеет право думать о чем угодно.

По сложившейся традиции, утром в понедельник Лорел и Паркер вошли в домашний спортзал почти одновременно. Паркер занялась йогой, Лорел ступила на «беговую дорожку». Поскольку обе девушки относились к занятиям серьезно, они почти не разговаривали.

Когда Лорел подобралась к концу второй мили, а Паркер переключилась на пилатес, в спортзал втащилась Мак и, как обычно, злобно фыркнула на «Бауфлекс».

Развеселившись, Лорел сбавила скорость. Регулярное общение Мак с ненавистными тренажерами объяснялось ее желанием подкачать руки и плечи для свадебного платья без бретелей.