Вкус счастья

— Не все, — тихо согласился Дел. — Разумеется, у матери была медицинская страховка, но ее не хватало. Моей клиентке приходилось доплачивать из своих средств. Узнав об этом, мать решительно перевела свой личный счет на имя дочери.

— Да, — согласился Дел с чуть заметной улыбкой.

— Несмотря на все, через что им пришлось пройти, у них были особенные отношения. У твоей клиентки и ее матери.

— Ты права. Отпуск за свой счет подорвал финансовое благополучие моей клиентки, но ее семья справилась. Муж и дети помогали, когда могли. Ты представляешь, каково это — ухаживать за умирающим человеком, в конце уже прикованным к кровати, страдающим недержанием. Особая еда, постоянный уход.

Дел не просто печален, поняла Лорел. Он зол. Очень зол.

— Думаю, это страшное напряжение, физическое и эмоциональное.

— Все это длилось два года, последние шесть месяцев почти круглосуточно. Она купала мать, меняла памперсы, стирала, кормила, убирала дом, разбиралась со счетами, сидела рядом, читала вслух. Мать изменила завещание, оставила ей дом со всем содержимым, кроме некоторых предметов. И вот теперь, когда мать умерла и все расходы на похороны оплачены с помощью брата из Калифорнии, сестра в ярости оспаривает завещание, обвиняет мою клиентку в злоупотреблении влиянием и настраивании матери против нее, а также в краже денег, ювелирных украшений и всех ценностей, что были в доме.

Не дождавшись комментариев Лорел, Дел отставил свою чашку.

— Сначала моя клиентка хотела отдать сестре все, что та требует. Она скорбела о матери, еще не оправилась от стресса и просто не могла больше сопротивляться. Однако муж и — надо отдать ему должное — брат ей не позволили.

— Поэтому они пришли к тебе.

— Сестра наняла адвоката, такого же мерзкого, как она сама. Я надеру им задницы.

— Ставлю на тебя, мой герой.

— У сестрицы был шанс: она знала, что осталось очень мало времени, что мать умирает, но даже не подумала с ней проститься, сказать все то, что люди обычно откладывают до последнего, не задумываясь о скоротечности жизни. Теперь она хочет вырвать свой кусок даже ценой разрушения отношений с братом и сестрой. Хочет усугубить горе сестры. И ради чего? Ради денег. Я не понимаю, как… Прости.

— Не извиняйся. Мне только что пришло в голову, что я никогда не задумывалась о твоей работе. Считала ее просто юриспруденцией.

— Это и есть юриспруденция.

— Нет, может, я неточно выразилась. Просто обычно юристы всех раздражают. Подпишите здесь, заполните там — и все в документах написано таким тарабарским языком, что раздражает еще больше.

— Мы, юристы, наслаждаемся своим эксклюзивным «принимая во внимание тот факт».

— С этим глупым эксклюзивом или без него, главное — люди.