И вкус тьмы на губах

– З-зачем? – От удивления я даже заикнулась.

– Сейчас расскажу. Бери ее, и пойдем.

Мне оставалось только подчиниться.

Идя под руку с темным лордом, я ожидала чего угодно, но только не спокойного заявления:

– Ты моя невеста.

– А?.. – Я резко остановилась, убрав свою ладонь с мужского локтя.

– Твой статус – твоя защита. Свободная, красивая девушка, да еще с каплей крови оборотней, как парной кусок мяса для голодного хищника. В общем, непреодолимое искушение для фрегов."

"Испытав облегчение и разочарование одновременно, что помолвка всего лишь прикрытие, я переспросила, услышав незнакомое слово:

– Искушение для кого?

– Фреги – истинное название давелийских оборотней, – нетерпеливо объяснил лорд и, вновь предложив свой локоть в качестве опоры, продолжал: – Волочиться за красавицами они умеют, редкая устоит перед кошачьим обаянием. Только рассчитывать на что-то большее, чем интрижка, девушкам не стоит, если они не истинные избранницы. Оборотни непостоянны. Иное дело магички и полукровки, которые часто становятся женами фрегов.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что задело меня в рассказе. О, поняла!

– Почему говоришь «они», ведь ты сам наполовину оборотень?

Теперь Виктрэм остановился и повернулся ко мне лицом. Легкий прищур скрадывал веселый огонек в золотых глазах.

– Оборотень на какую половину, ягодка? У меня нет хвоста. Хочешь убедиться?

Он взялся за пояс штанов, и я взвизгнула:

– Нет! Верю, я верю тебе!

Виктрэм нарочито тяжко вздохнул:

– Ну вот, даже оправдаться толком не дадут.

– Подожди… У оборотней есть хвосты даже в человеческом обличье?

– Нет, – рассмеялся гадкий темный лорд. – Ты такая забавная, когда веришь в явную глупость!

Я сделала шаг в сторону и предупреждающе хлопнула скалкой по ладони:

– Значит, слухи врут и кромешники позволяют себе ложь?

Виктрэм поднял руки, сдаваясь победительнице без боя:

– Я же пошутил, ягодка.

– Ну-ну…

– Не люблю говорить о том, что я полукровка, не получивший вторую ипостась, – уже серьезно признался лорд. – До шестнадцати лет я практически жил в клане дяди в надежде, что кровь зверя проснется. Не вышло. И на меня посматривали как на ущербного.

Виктрэм рассказывал о своих давних обидах спокойно, не выказывая сожаления или гнева. Сильный мужчина перерос юношеские обиды. Тогда почему мне горько слышать его слова? Неужели настолько прониклась сочувствием? Или дело в другом?

– А потом меня выбрала Тьма. Я не ходил в ее храм – кромешники нашли меня сами. Как для друзей, так и для врагов это оказалось шоком.

– Почему?

– Кромешная сейчас не отмечает оборотней, даже полукровок.

– Ого! И с чем же это связано?

– Сложно сказать, ягодка, – пожал плечами Виктрэм. – В далеком прошлом такие случаи были, они описаны в летописях кромешников.