И вкус тьмы на губах

Какого шмыря здесь происходит?

Виктрэм швырнул в беглеца черную шипастую булаву. Не попав в нужную цель, она пробила ствол старой яблони.

Миг тишины – стихли птицы и кузнечики – и раздался надрывный треск падающего дерева.

Зверь, кувыркнувшись через голову, превратился в рыжего мужчину.

– Рэм, совсем спятил?!

– Ты напал на мою женщину! – прорычал лорд Глау, держа в левой руке точно такую же булаву, что снесла дерево.

– Не нападал, клянусь честью рода! Я к тебе прорывался! Коснувшись девушки, я проскочил сквозь защиту!

Виктрэм махнул грозным оружием – и оно растворилось в воздухе, как черный дым. Как тьма…

Боги мои! Тьма! Это же значит, что…

Мысли путались. Сложно концентрироваться, когда столько событий произошло за пару минут.

Зверь оказался оборотнем, знакомым Виктрэма. Сам Виктрэм – нечеловечески сильным темным магом, кромешником. И он назвал меня своей женщиной…

Остро захотелось оказаться не здесь, а где угодно, лишь бы подальше от странных событий.

Как же я не поняла, что Виктрэм – кромешник? Но ведь не было никаких намеков! Или были? Его татуировки так похожи на сгустки ожившей тьмы… Разве только они и указывали на принадлежность лорда к ордену воинов Кромешной.

А еще его душевное состояние. Говорят, кромешники рискуют сойти с ума после тридцати лет, такова цена сверхсилы. Нет, Рэм не похож на безумного монстра. Он ласковый, нежный, хоть и чудной: его озабоченность и зацикленность пугали.

– Ягодка, – моей щеки коснулась шероховатая ладонь, – ты не ранена?

– Я? – Покосившись на потрепанного лорда и такого же оборотня, разглядывающего меня из-под густых рыже-красных бровей, я покачала головой. – Нет, я в порядке. А вот вам нужна помощь целителя. О! У меня же остался твой амулет…

– Таиру он не нужен, регенерация справится, – строго возразил Виктрэм. – Меня и вовсе подлатает тьма.

И она это уже делала: татуировки перетекали по коже, очищая ее от грязи, сглаживая ссадины, затягивая царапины, слизывая кровоподтеки… Я застыла, завороженная нереальным зрелищем. Невероятно, необычно…

– Рэм, поздравляю с обретением такой аппетитной ягодки.

Что?..

Ласковое прозвище в устах чужака прозвучало грубее ругательства. Когда ягодкой называл Виктрэм, в душе мне даже нравилось. А рыжий произнес – и оно показалось пошлым.

Поставить на место наглеца я не успела.

– Для тебя она госпожа Джун, – произнес ледяным тоном кромешник.

Рыжий здоровенный мужик в потрепанной одежде с притворным смущением потупился:

– Госпожа Джун, простите, что испугал.