Вкус ледяного поцелуя

Ларионов вернулся, а одна глазастая бабка заметила у него кровь на рукаве пиджака. Меня к тому времени уже запустили по следу, и Лукьянов ко мне присоединился, чтобы направить в нужное русло. Я добросовестно все раскрыла и обвинила Игнатова в убийстве четверых человек. Но он оказался вам не по зубам и сдаваться, то есть уступать свой кусок пирога, не думал. А надо было спешить. Суд должен был состояться через десять дней, и Игнатов его, безусловно, бы выиграл. И тогда Игнатов убивает жену и кончает жизнь самоубийством с помощью все того же Лукьянова и его нового друга Ларионова. Но вот незадача: в отсутствие хозяев Ларионов заглянул в дом, чтобы иметь представление о будущем месте действия, и столкнулся с домработницей. Она его запомнила. То, что в доме во время убийства был третий человек, они поняли быстро, но убрать ее на следующий день было неразумно: вчера хозяева, сегодня домработница… А веру в самоубийство Игнатова пошатнуть опасно. К тому же физиономий убийц домработница не видела, они орудовали в масках, уходили в темноте. Но и рисковать не могли. Она могла заговорить, и их план полетел бы к чертям собачьим. Ларионов отправился к ней в облике водопроводчика. У меня есть человек, который видел, как Ларионов переодевался в подъезде: дядя этажом выше соседей ждал, ключи забыл. Женщина Ларионова узнала, напугалась и пустилась в бега. Вчера ее убили. Ограбление квартиры, такое сплошь и рядом бывает. Но если твоего Ларионова как следует тряхнуть, он молчать не будет. И Карпов тоже. Теперь главное: у нас десять трупов. Твой личный рекорд. Ты не находишь? И все это… Твое желание быть полезным друзьям поистине безгранично.

Я отлепилась от стены. Свою речь я закончила, и здесь меня, по большому счету, ничего не держало.

– Я… я должен был догадаться, – глядя сквозь меня, тихо сказал Дед.

– Так ты не знал? – подняла я брови.

– Знал, не знал. Должен был догадываться. Сядь, – кивнул он.

Я села напротив, торопиться мне было некуда, отчего ж не послушать.

– Ты ведь понимаешь… – помедлив, сказал Дед. – Если мы решимся… ни ты, ни я долго не проживем.

Я почесала нос и кивнула, потому что действительно понимала это.

– Давай так. На следующей неделе я ложусь в больницу. Сердце у меня и в самом деле пошаливает. А потом подам в отставку по состоянию здоровья.

– Ты это серьезно? – усмехнулась я.

– Да, серьезно. Ведь это единственный способ удержать тебя. Разве нет? А без тебя я не представляю своей жизни… Договорились?

Мы смотрели в глаза друг другу, долго, минуты две. На какое-то мгновение мне вдруг очень захотелось поверить. Правда, длилось это недолго. Пройдет месяц, и он, вот так же сидя напротив меня, попросит подождать второй, потом третий, а потом все это просто потеряет смысл.