Вкус ледяного поцелуя

И дело даже не в словах, а в этом его взгляде и задушевном тоне, сразу хочется забраться к нему на колени, уткнуться носом в грудь и почувствовать себя маленькой, надежно спрятанной от всех тревог мира.

– Мы не сможем, – вздохнув, сказала я. – Нам было слишком хорошо в одной постели, чтобы мы забыли об этом."

"– А зачем забывать? Я хочу быть с тобой. И сделаю все, чтобы ты была счастлива… Ты знаешь, я сумею. А если… если у тебя появится человек, которого ты… тебе достаточно только сказать.

“Помнится, я так и сделала, – с отчаянием подумала я, – и человек этот исчез, а когда его труп обнаружили… Я не хочу, чтобы кто-то принял из-за меня мученическую кончину”.

И едва мои губы начали расползаться в ядовитой улыбке, как он добавил:

– Второй раз я такой ошибки не допущу. Если бы я смог тогда… ты была бы счастлива.

– Не обязательно, – проворчала я, чтобы хоть что-то сказать. Просто удивительно, как я была растрогана, хотя знаю его двадцать лет и все его фокусы тоже. – Счастье – такая штука, с ним ничего не знаешь наверняка.

– Конечно. Вы могли бы пожить вместе какое-то время, понять, что ваши чувства – ошибка, и ты бы вернулась ко мне. Ведь так могло быть?

– Угу.

– Всего-то и надо было, что потерпеть. Или смириться. Но я слишком тебя любил.

– Сейчас любишь меньше?

– Нет. Стал мудрее. Не веришь?

– Почему? Я тоже стала мудрее. Я согласна. Могу поклясться, он растерялся. Еще не было такого случая, чтобы я переиграла его, но попробовать всегда стоит. Пока я еще не знала, что он такое задумал, но облегчать ему жизнь не собиралась.

– Ты переедешь ко мне? – пожелал уточнить он.

– Да. В конце концов, ничто не мешает нам разъехаться, если наш опыт не удастся.

– Господи, – покачал он головой. – Я был уверен, что тебя придется долго уговаривать. И… даже растерялся.

– На самом деле ты прав. У меня один близкий человек – ты. Есть, правда, еще Сашка, но он не человек, а собака, поэтому не считается. Когда ты хочешь, чтобы я переехала?

– Сегодня, – с готовностью ответил он.

– Может, дождемся окончания следствия? – решила я проявить благоразумие.

– С какой стати? – вполне искренне удивился он.

– Ну… сейчас я слишком занята мыслями об этом деле. Ты же понимаешь, первое время нам будет непросто… Надо немного приспособиться друг к другу.

– Тогда пошлем твою работу куда подальше. Считай, что ты уволена.

“Опа, – как говаривал в таких случаях один мой знакомый. Я даже присвистнула, правда мысленно. – Вот оно, самое интересное. Аж мурашки по всей спине. Значит, я кому-то всерьез мешаю. Так мешаю, что Дед испугался. Сказать об этом прямо он ни за что не решится, не тот человек, да и я не тот, чтобы послушать. Вот и завел всю эту бодягу… А я-то была готова разрыдаться. Вот уж дура так дура”.