Вкус ледяного поцелуя

Или хотите что-то добавить?

Губы его дрогнули, он собрался сказать что-то резкое, но неожиданно передумал."

"– Все, что здесь написано, – заговорил он тихо и убедительно, – не имеет никаких… – Он шумно вздохнул. – Это провокация, и вам об этом хорошо известно. Да, моя дочь погибла. Да, это явилось для меня страшной трагедией. Я хотел, чтобы убийцы понесли заслуженную кару. У суда были свои представления о справедливости, и они получили столько, сколько получили. Я смирился с этим. Прошло много лет, боль утихла. И мне даже в страшном сне не снилось устраивать кровавую резню.

– О вас здесь ни слова. Если не считать того, что человек, который провел журналистское расследование, определил степень вашего родства с погибшей девочкой.

– Согласен, – усмехнулся он. – Но акценты расставлены таким образом, что только полный идиот… это провокация, и вы об этом знаете.

– Странно, что вы завели этот разговор. Со мной, я имею в виду.

– Не прикидывайтесь. Вы пришли сюда…

– Я пришла к вам по делу, которое мы благополучно решили. Теперь я могу уйти.

Он потер виски, исподлобья взглянул на меня.

– У вас репутация порядочного человека. Я не очень уважаю вашего хозяина и его приспешников и этим гнусностям не удивлен. Думаю, вам известен предмет нашего спора. Речь идет об очень больших деньгах. Ясно, что эти люди пойдут на все. В том числе и на фабрикацию уголовного дела против меня. Но я не ожидал… – Он вновь потер виски, справляясь с дыханием, ему было трудно говорить, если он и играл, то играл мастерски. – Спекулировать на том давнем деле, отцовских чувствах… вы не находите, что это подлость? Вы человек порядочный, что вы думаете об этом?

Заявление о моей порядочности слегка меня удивило. То, что меня считают алкоголичкой, циником, любовницей Деда и черт знает кем еще, я знала доподлинно, а вот насчет порядочности… Неужто правда кто-то сказал такое? Или это желание подольститься ко мне? Выходило у него неплохо. Просто слезу вышибает. Сразу хочется сделать что-то благородное, перевести через дорогу старушку, вернуть потерянный кошелек или простить чужой грех, тем более что все мы не без него.

– Вы совершили ошибку, – взглянув ему в глаза, сказала я. – Вы или ваши люди, неважно. Та самая Тюрина утонула год назад. Вы убили другую, невинного человека. Непрофессионально. И уж совсем непорядочно. Вам придется ответить. – Я поднялась и пошла к двери.

– Вы заблуждаетесь, Ольга Сергеевна, – сказал он вдогонку. – Если заблуждаетесь, конечно.

– Зорро не имеет права на ошибку, – усмехнулась я. – В противном случае он уже не благородный мститель, а обыкновенный убийца. Рада была встретиться.

Я открыла дверь.

– Подождите, – позвал он.