Вкус крови

Теперь надо вывести Чака – и в Бабино. Дмитрий взял в руки поводок, и Чак радостно запрыгал в предвкушении прогулки.

– Опять тебя придется обмануть, брат, – сказал Дмитрий. – Нет у меня времени с тобой гулять. Нету, понимаешь. Вот я хозяйку твою ругаю, а сам не лучше. Не повезло тебе с хозяевами, Чак.

Пес как будто понял, о чем идет речь, и приуныл. Они вышли во двор. Вокруг уже бегали знакомые соседские псы: оглушительно лаяла на всех задиристая белая болонка, известная своим скверным характером, деловито обнюхивал дорожку доберман из соседней парадной, добродушный двортерьер, с несоразмерно большой головой на коротконогом длинном теле, вилял хвостом, глядя на Чака. Звали его •э – видимо, за приземистость. Знал бы он, каким уродом выглядит на фоне других! Но собаки не тщеславны.

– Давай делай свои дела, – нетерпеливо сказал Дмитрий.

Чак оглянулся, и в его глазах хозяин прочел упрек. Весь день пес сидит дома один, наконец его вывели на улицу, и опять – поскорее, побыстрее.

Дмитрий стал мучительно соображать, когда будет следующая электричка на Малую Вишеру, и тут ему в голову пришло гениальное по своей простоте решение.

– Слушай, Чак, – обратился он к псу, – а что если нам поехать вместе? – (В конце концов, почему может существовать полицейский Кэтс и его собака, а не может быть «следователя Самарина и его пса Чака Норриса»? Да и Лестрейд в «Шерлоке Холмсе» всегда появляется с собачкой. Он, конечно, звезд с неба не хватает, но не из-за собаки же.) – Собираемся и едем в Бабино, понял?

Пес понял – хозяин сулит ему что-то хорошее. Чак подпрыгнул, тявкнул на болонку, волчком закрутился вокруг двортерьера, пронесся мимо добермана. Пусть все знают, как он рад. Хозяин берет его с собой!

От станции Бабино до сгоревшего домика путевого обходчика доехали на тепловозе.

– Что у вас за собака? Он у вас обученный? – спрашивал у Самарина один из двоих сопровождавших его поселковых милиционеров, совсем парнишка.

– Да, – кивнул Дмитрий, – настоящий полицейский пес. Специальная порода, в Америке выведена. На вид добрый, как теленок, а любого рецидивиста завалит.

– Надо же, – с восхищением глядя на Чака, сказал юный хранитель порядка.

А Чак едва сдерживал рвавшиеся наружу эмоции. Наконец остановились у чернеющих остатков дотла сгоревшего сруба. Как установила экспертиза, возгорание началось снаружи, одновременно в нескольких местах. Причем занялся дом так быстро, что сомнений не оставалось: использовали что-то горючее – бензин или керосин.

Самарин вместе с Чаком обошли пепелище и вышли на проселок – единственную дорогу, по которой можно было добраться до дома обходчика, если не считать железнодорожных путей.

Горючего, без сомнения, ушло много.