Вкус крови

– Она совершенно не такой человек! – в отчаянии воскликнул Костя.

– Да ты не нервничай, – благодушно успокоил его бодрячок дежурный. – Погуляет твоя супруга и вернется! «Только очень жди», помнишь такую песню?

На том дело и кончилось.

Правоохранительные органы наотрез отказались искать пропавшую Марину Сорокину.

Дмитрий Самарин напряженно думал. Неужели появился еще один убийца-садист?

Не слишком ли много для Петербурга – два маньяка одновременно? Хотя второй, преступник из электрички, пока, строго говоря, не мог быть назван маньяком – за ним числилось только одно преступление.

А что, если? Что, если убийства, которые приписывались ТОМУ Джеку Потрошителю, сведения о котором были давно разосланы по всем отделениям города и области, в действительности принадлежат двум разным людям? А розыск потому и встал в тупик, что ищут одного человека там, где реально действовали двое?

Следовало внимательно изучить все дела, связанные с маньяком, и посмотреть, нет ли среди них таких, которые по почерку больше напоминают страшное убийство в электричке.

Дела разрабатывали в ГУВД в группе по раскрытию особо тяжких преступлений.

Туда-то и направил свои стопы Самарин. Спустившись в метро, он машинально остановился около газетчика. Вот этого-то не следовало делать. Потому что в глаза, как назло, бросился «Петербургский вестник», да еще с аршинными буквами:

«Ростропович в Санкт-Петербурге».

На подпись можно не смотреть – он и так знал, кто написал эту статью.

Известная журналистка, музыкальный критик Агния Самарина."

"Из-за этой статьи тоже вышел скандал. Агнесса вышла с Чаком на улицу ровно на три минуты. Дмитрий возмутился, потому что накануне честно выполнил уговор и, несмотря на погоду, гулял ровно полтора часа, чтобы пес хотя бы вечером смог нормально побегать. У него тоже не было времени, ему тоже было о чем подумать, но он помнил о том, что у него есть собака.

– Я до трех утра писала статью. – Агнесса посмотрела на него тем убийственным взглядом, который в последнее время взяла на вооружение: «Мол, мы – творческая интеллигенция и вам, грубым милиционерам, нас не понять».

Дмитрия это раздражало безумно.

– Никто тебя не заставлял. Могла бы закончить сегодня.

– Я работаю в газете, – ответила сестра. – И не могу сегодня писать статью, которая должна быть закончена вчера! – Она сдерживалась, чтобы в очередной раз не высказать брату всего, что она о нем думает. – А газета, да будет тебе известно, выходит каждый день.

– Собаке это безразлично, – сказал Дмитрий. Агния ввела в бой тяжелую артиллерию: вынула носовой платок и стала утирать выступившие слезы.

– Если бы жива была мама…

– Мама никогда бы не заставила животное страдать, – сказал Дмитрий и отвернулся, чтобы не видеть покрасневших глаз.