Вкус крови

Он схватил за загривок снова заскулившую бомжиху и, ведя ее перед собой, вышел на порог трансформаторной будки.

– Требую свободного прохода. Деньги, документы, возможность покинуть страну. Ну! – Он тряхнул Бастинду, и та отчаянно завизжала.

– Попов, отпускай заложницу, предлагаем тебе отдельную камеру в СИЗО.

Капитан Селезнев. Ишь ты, он же вроде ранен. Смотри какой живучий…

Он понимал, что это значит. В общей камере он не прожил бы и дня. Но он понимал и другое – вышка ему обеспечена. Так не лучше ли прямо сейчас… Так, возможно, поступил бы человек, но зверь бьется до конца.

Он снова тряхнул заложницу и крикнул:

– Пошли на хрен! А ты, Селезнев, видно, похмелиться не успел? Крыша съехала? Деньги, документы, выезд за границу. Ты понял?

Пуля просвистела и ударилась о стену будки. Он ткнул Бастинду в висок дулом пистолета. Бомжиха дико завыла.

– Громче, – приказал убийца.

Об этом можно было не просить.

Он сделал шаг вперед и дернул Бастинду. Затем двинулся к цистерне, рассчитывая бросить заложницу и нырнуть под стоявший на следующих путях вагон.

«Раз, два, три. Вперед».

Продолжая прикрываться широким телом бомжихи, убийца уходил за цистерну.

Свистнула пуля, вторая, третья. Пули звякали о полую цистерну, рикошетом отскакивая от нее.

В следующий же миг, с силой дернув за собой Бастинду, он оказался между цистернами. Перед ним находилась лесенка, ведущая наверх к люку. В голову пришла гениальная по своей простоте идея – отсидеться внутри цистерны.

Заложницу придется взять с собой.

«Посидит», – спокойно подумал он.

– На лестницу, а ну!

Напуганная Бастинда начала неуклюже карабкаться наверх.

– Быстрее. – Санька ткнул ее в спину дулом пистолета.

Люк оказался открытым. Значит, цистерна пустая. Попов рывком откинул его.

– Лезь!

Бастинда пыталась сопротивляться, но, увидев перед собой пистолет, послушно протиснулась внутрь. И в тот же миг из цистерны раздался жуткий нечеловеческий вопль. Он казался жутким, усиленный отражением о полупустые стены цистерны. Казалось, что внутри ревет и мечется целая свора бесов.

Санька наклонился вниз, чтобы понять происходящее. И в этот миг на его шее сцепились руки. Шею пронзила дикая, жгущая боль. В воздухе скользнул яркий луч прожектора, и в его отраженном свете Санька увидел обезображенное дикой гримасой лицо Бастинды. Глаза выкатывались из орбит, и вся она была обсыпана белым порошком.

«Негашеная известь», – успел подумать Санька. Он попытался оторвать от себя смертоносные руки. Шея горела адским огнем. Огонь спускался все ниже, перекинулся на плечи, грудь, руки. Сознание начало мутиться. Свинцовые руки тащили его вниз, к убивающей субстанции. Он отчаянно пытался сопротивляться.

Разум угасал, но тело продолжало бороться за уходящую жизнь.