Вкус крови

Мне уже сделали массу комплиментов. Я не говорю о молодых, вроде Анатолия Григорьевича и нашего медэксперта, но даже Чекасов и Селезнев! А уж Славик Полищук, знаете его! Он подошел… Даже Валентин Николаевич заметил… А Слава Полищук покраснел, он такой смешной…»

Неужели Полищук? Слишком молодой и скромный? А кто сказал, что маньяк должен быть обязательно средних лет? Начинали-то они молодыми. А скромность вообще не помеха. Боязнь подойти к девушке, в результате ненормальная, задавленная сексуальность, которая проявилась вот таким образом. Чикатило, – тот не то что не был сексуальным гигантом, а вообще. Он не насиловал жертвы по той простой причине, что физиологически не мог…

Так что же делал Полищук в ночь с двадцать второго на двадцать третье октября…

Селезнев в ту ночь дежурил. Так что у него алиби. Хотя и алиби следует проверять. Потом окажется, что он на три часа отлучался, оставив кого-то за себя. Тоже стоит покопать.

Есть еще Чекасов…

Что же она еще говорила… Почему-то казалось, что именно в словах Тани, самых незначительных, случайно оброненных, и содержится отгадка.

Может быть, она говорила об этом раньше… В Зоопарке? В кафе «Лотос»?

Завен Погосян? Нет, не он.

И вдруг он понял.

Сначала эта мысль показалась бредовой, даже чудовищной. Но чем больше Самарин думал, тем убедительнее ему казалась его ужасная догадка.

Все сложилось. Из кубиков сложилась картинка. Страшная, жуткая. Но логичная.

Все так есть!

Но ведь это значит…

В следующий миг Дмитрий настежь распахнул дверь кабинета, вихрем пронесся по коридору, чуть не сбив кого-то с ног. Проскочил мимо удивленного Селезнева, хлопнул дверью отделения. Расталкивая пассажиров и вокзальных работников, бросился на площадь.

– Белены объелся следак, – недовольно буркнула вслед Ангелина Степановна.

Но Самарин уже далеко на проспекте, отчаянно выбросив руку вперед, пытался остановить машину. В этот миг он впервые всерьез пожалел о том, что не удосужился обзавестись собственной.

Наконец, замигав правым глазом, к нему подкатила старенькая синяя «шестерка». Самарин так рванул дверцу, что водитель, пожилой дядечка в фетровой шляпе, поморщился.

– Вы что, хотите дверь оторвать? – недовольно спросил он, не обращая внимания на отчаянное «Васильевский. Очень срочно!».

– Извините, – сказал Дмитрий, усаживаясь на место пассажира. – Вот мое удостоверение. Преследуем опасного преступника.

– Ну раз такая важность… – кивнул владелец «шестерки». – А вообще, вас следовало бы проучить. Врываетесь в салон без разрешения.

– Простите.

Волнение Дмитрия передалось водителю. Он понял – дело срочное и очень серьезное. «Государственной важности», – рассказывал он впоследствии друзьям и знакомым. И он не ударил в грязь лицом.