Вкус крови

Света, падающего сверху, было достаточно, чтобы Василий увидел внизу два скорченных тела. Ему не надо было объяснять, кто это.

– Твои? – спросил плотный. Василий молчал.

– Хочешь к ним?

Константинов отрицательно помотал головой.

– Тогда возвращаемся и ты отдаешь кейс. Понял?

– Но я не могу. Он не тут, – взмолился Вася.

– Где?

– К-камера х-хранения… Ладожского вокзала.

– Жетон, квитанция, что там?

Голубоглазый смотрел на Константинова в упор и медленно жевал резинку.

– Дома жетон…

Они поднялись на третий этаж, Василий на негнущихся ногах вошел в прихожую.

– Мальчики, чай! У меня варенье клубничное!

Боевики пробормотали что-то невнятное. Из комнаты вышел Дмитрий Самарин.

– Спасибо, – вежливо сказал он Васиной маме. – Как-нибудь в другой раз. А сейчас нам очень надо идти, нас внизу машина ждет.

– Да, мама, – подтвердил Василий. Он открыл ящик стола в прихожей и вынул небольшой алюминиевый квадратик. – Ну, мы пошли.

– До свидания, мальчики. Заходите еще.

Дверь захлопнулась.

«Дела, блин!» – облегченно вздохнул голубоглазый, которому Васина мама напомнила его классную руководительницу.

На лестнице Василий трясущимися руками передал жетон Самарину:

– Ну вот… ну я… теперь… – Он сделал шаг в сторону.

– С нами поедешь, – мягко взял его за плечо плотный.

– Шестьсот сорок пятый? – Одетый в синий халат работник камеры хранения мрачно взглянул на жетон. – Доплатить придется, гражданин хороший. Вот правила, не читали?

Кол оглянулся туда, куда указывал служитель – «За каждые просроченные сутки взимается дополнительная плата в размере 10 тысяч рублей».

– Заплачу, конечно. – Кол улыбнулся. Служителю эта улыбка показалась подозрительной.

– Ты посчитай, сколько дней-то выходит, а? Сдал-то двадцать третьего октября, а сегодня, между прочим, уже девятое число. – Он стал загибать пальцы.

– Пятнадцать дней набежало. Это тебе, мил человек, обойдется в сто пятьдесят тысяч. Так-то. А еще бы на две недели пропал, так и вовсе описали бы твои вещички и пустили в продажу.

Он победоносно взглянул на зеваку пассажира. Типичный лох. Квитанцию ему можно не выдавать, и денежки пойдут в свой карман.

Кол отсчитал требуемую сумму. Он был бы готов заплатить в десять раз больше. Какие-то сто пятьдесят тысяч за найденный кейс с образцами ювелирных изделий казались ему смехотворной суммой.

Служитель удалился в глубь камеры и вернулся с кейсом.

– Этот, что ли?

– Он самый, – кивнул Кол. Он с нежностью взял в руки драгоценный кейс, словно это было потерянное и вновь обретенное дитя. Потом порывисто повернулся к Дмитрию:

– Гражданин следователь, просто не знаю, как вас благодарить.

– Тише, – покачал головой Самарин, – отойдем в сторону. Взгляните, все ли на месте.