Вкус к жизни

Он очень не хотел отрываться от моего живота, всё нацеловывал его, ласкал губами, вырисовывал узоры языком. Ладони при этом требовательно и жадно гладили спину и ягодицы, а мысли были заняты чем-то похотливым и развратным. Говорить не хотелось совершенно, но он сделал над собой усилие, правда, отстраниться не позволил, прижал к себе очень крепко.

– А разве существует место лучше? – удивился Мартин. – Ведь именно здесь самая уютная зима, самая яркая весна. Здесь незабываемое лето и чарующая осень. Это стоит увидеть раз и уезжать не захочется.

– С тобой было именно так?

– Мне хватило одной зимы…

– Ну… поверю тебе на слово, – вздохнула я, а Мартин неодобрительно покачал головой:

– Слова ничего не значат. Предлагаю убедиться в этом лично."

"– То есть ты всё ещё хочешь, чтобы я осталась? – смешливо фыркнула я, и пока Мартин возмущённо сопел, вырвалась из цепких объятий.

Убежать удалось только до кухни, а там он сграбастал меня и принялся жадно целовать, легко увиливая от встречных недовольных укусов. Пришлось сдаться на милость победителя и позволить чувствам себя увлечь. В какой-то момент я дрожала от нетерпения и отчаянно сдерживала срывающиеся с губ стоны, потом стало смешно и чуточку щекотно, а под конец Мартин взял такой темп, что оставалось только схватиться за выступающий край столешницы и стойко сдерживать небывалый напор.

Двигаться с места не было ни сил, ни желания, потому я приняла отчаянное решение устроиться прямо в кухне. Мартин кормил меня из рук фруктами и какими-то страшно сладкими пирожными. Подозреваю, что в один момент пирожных ему стало жалко, и он принялся отбирать у меня их, буквально вырывая изо рта. Перепачканные кремом и скованные странным чувством привязанности, мы смотрели друг на друга, не понимая, зачем отвлекаться на что-то ещё. А потом он просто сказал:

– Выходи за меня…

От неожиданности и удивления, в первом порыве я рассмеялась, а ещё принялась старательно стирать остатки липкого крема с его лица и с себя. Отсутствия крема на коже в тот момент показалось особенно важным, и я увлеклась.

– Юль? – напомнил Мартин о своём предложении, и я рассмеялась снова. На этот раз уже от нахлынувшего волнения.

Требовалось дать какой-то ответ, а я вдруг совершенно растерялась и оттого чувствовала себя неловко.

– Боже… и этот человек обвинял меня в сумбурности принятых решений! – воскликнула я и судорожно вздохнула, не зная, как описать то, что чувствую.

– Будь моей женой! – повторил он уже без шуток и излишне настойчиво.

– Мартин… – ужаснулась я ситуации и безвольно развела руками. – Ты… чёрт! – пришлось выругаться от переизбытка эмоций. – Я сижу голой попой на столе, а ты… – я запнулась, пытаясь донести до него что-то важное.