Вход не с той стороны

Руди скончался через четыре часа рядом со своей женой.

Похоронили их на городском кладбище. На похороны пришел почти весь город. Все их ученики и воспитанники, все, кто их знал и любил. Много говорили о них, отец Евстафий, настоятель православной церкви святой Варвары Великомученицы, отслужил панихиду. Все закончилось. Мы остались одни.

Дома, а вилла «Ольга» стала нашим домом, я долго бродил по комнатам. Вот коллекция Руди. Старинные сабли, мечи и мушкеты на стенах, манекены в исторической военной форме. Он перевез все это сюда из старого мира. Библиотека, кожаные кресла, стол с гнутыми ножками, недокуренная сигара в пепельнице, длинные полки с книгами. А вот маленькая домашняя часовенка. Суровые лики святых, лампадки. Ольга рассказывала, что не давала согласия на брак с Руди, пока тот не принял православие. И он принял, изменил своей вере ради любви.

Все пусто, мертво. Даже в маленьком садике не летают бабочки и не трещат сверчки.

– Слышишь? Как тихо, – тихо сказала Герда.

– Все горюют… – так же тихо ответил я. – Смотри, даже рыбы в пруду попрятались.

– Они не хотят, чтобы мы видели, как они плачут, – прошептала Инга и прижалась ко мне. – Пусто как-то тут.

– Но мы же сделаем так, что этот дом оживет? – Я прижал к себе Ингу и Герду. – Да, девочки?

– Конечно. Я рожу тебе Гретхен, Илзе и Ивана, – пообещала Герда.

– А я Елизавету, Ольгу и Руди, – не отстала от нее Инга.

– Четыре девочки и два мальчика. Давайте поровну. Добавим мальчиков.

– Нет, девочек должно быть больше. Они будут заботиться о мальчиках… – Герда лукаво посмотрела на меня.

– Да, так должно быть. Девочки всегда заботятся о мальчиках. А мальчики надувают щеки и не признают, что без девочек им совсем плохо… – Инга тихонечко хихикнула.

– Ну, не знаю. Это, наверное, я решать буду, сколько кого…

– Смотри у нас. Эстонские девушки настолько суровые, что могут заставить мужчину делать что угодно, особенно если их двое, а мужчина один.

– Тихо, тихо, девочки, у нас демократия…

– Демократия в старом мире осталась, а у нас диктатура матриархата…

В изысканно обставленном, но практически обезличенном кабинете, за большим столом из черного дерева сидела немолодая, строго одетая женщина, внимательно просматривавшая лежащие на нем документы. Ее красивое лицо практически не тронул возраст, выглядела она великолепно, и угадать, сколько ей лет, не смог бы даже профессионал. Уверенно можно было сказать лишь только то, что эта женщина очень властна и привыкла распоряжаться судьбами людей, о чем свидетельствовал легкий налет надменности на лице.