Частный визит в Париж

Будем пока считать, что он куда-то уехал прямиком со съемочной площадки. Возможно, у него было дело, которое оказалось важнее, чем предстоящая беседа с Пьером, которую он обещал вам, Соня. Может быть, это как раз связано с завещанием… Вы не знаете, к какому нотариусу он мог обратиться?

– Ни малейшей идеи.

– Квартира вашего отца – в его собственности?

– Да.

– Вам известно, у какого нотариуса оформлена купчая?

– Нет, к сожалению. Это случилось еще до моего рождения.

– Не страшно, я этим займусь. Очень бы хотелось найти кого-то, кто видел его после того, как он уехал со съемок. Да, это неплохая мысль – насчет нотариуса. Что еще могло оказаться столь важным, чтобы Арно пожертвовал своим визитом к Соне и даже своим вечером с Максимом?

– Зачем Арно мог понадобиться нотариус, если он уже написал завещание? – спросил Пьер.

– Понимаете ли, Пьер, вы человек, как мне кажется, пунктуальный и обязательный и все делаете именно так и тогда, как и когда обещаете. Но представьте себе, что существует масса людей, которые заверяют вас, что дело сделано, тогда как они еще только собираются это дело сделать… Возможно, что Арно Дор относится именно к этой породе.

– Я думаю, вы правы! – с надеждой воскликнула Соня.

– Похоже, – рассудил Пьер. – Очень похоже на Арно. Сказать вам правду?

– Конечно! – быстро согласился Реми.

– Я думаю, Арно не хотел столик отдавать. Собирался, но не хотел. Это было против сердца, знаете ли, такие вещи чувствуются. Так что вполне вероятно, что он тянул до последней секунды. И когда Максим уже приехал, он все-таки помчался исполнять свой долг чести – отступать ему уже было некуда.

– Тем более.

– Ваша гипотеза насчет нотариуса, по-моему, очень удачна, – произнес уныло Вадим, – но только это никак не объясняет исчезновение Арно. Уже три дня, как его нет.

– Не объясняет, вы правы, но может дать нам какой-то след… Кроме того, я жду из полиции сообщений насчет машины. По поводу же таинственной незнакомки, посещавшей вашего отца, у меня есть кое-какие соображения, и я принял кое-какие меры…

Все как-то отошли от пережитого шока взаимных обвинений и оживились. Пьер предложил пожаловать к столу, Реми долго отказывался; его дружно уговаривали и наконец уговорили.

За столом шла беседа о семейной истории Дориных, которую Реми рассказывали наперебой и в подробностях – все присутствующие знали ее наизусть и в деталях. Мишели вклинивались с разговорами о политике, о Горбачеве, о Ельцине, о демократии и свободе слова, о русской культурной традиции и русско-французских связях, и Максим с удивлением обнаружил немалую образованность супружеской пары в этих вопросах.