Частный визит в Париж

Сталкиваясь со смертями и с близкими родственниками умерших, он зачастую ограничивался сочувствием к умершим, но далеко не всегда к их близким. Он умел отличать взгляды, застывшие от горя, от взглядов с застывшей пустотой. Он чувствовал, когда слезы уже выплаканы и когда слезу не выдавишь. Он чувствовал меру, в которой горе не фальшиво, и фальшь, которая перехлестывает через меру. Максим был ему симпатичен ненаигранностью своего переживания, которое, может быть, не было слишком глубоким (да и не могло быть, он ведь практически не знал своего дядю!) – но и не показным. И Реми приступил к отвлекающему маневру – а именно: к отчету о своих расследованиях.

– Вы даже не можете представить, какую информацию я раскопал о Мадлен! – интриговал он.

– Да что вы? – вяло спросил Максим.

– Представьте себе, у Мадлен имеется в распоряжении заявление, заверенное нотариально, в котором Арно признает свое отцовство!

– И что это дает?

Реми видел, что Максиму все это стало достаточно безразлично, и понимал состояние подавленности, в котором находился этот симпатичный русский. Приехать в чужую страну и сразу же вляпаться в такую историю! Совсем как он сам, Реми, недавно в Москве[14]…

– А дает нам это вот что: Мадлен, судя по всему, собирается поучаствовать в дележе наследства.

– Столика?

Максим только сейчас понял, что он совершенно забыл о столике. Напомнив ему об этом, Реми, сам того не желая, сгустил и без того мрачные краски. В самом деле, ничего у Максима не получилось в Париже. Ни сценарий, ни любовь, ни наследство…

– Да. Я, право, вам сочувствую, что так получилось с вашей семейной реликвией…

– Не стоит терять на это время.

– Зато наследникам есть что делить. Правда, пока мне до конца не ясно, как именно Мадлен собирается воспользоваться этой бумагой: она не очень-то действительна. Теоретически, чтобы признание отцовства Арно вступило в силу, нужно еще, чтобы Ксавье официально признал чужое отцовство и отказался от своего.

– Может, именно поэтому Мадлен ему все и выложила?

Ага, заинтересовался наконец!

– Хорошая мысль, Максим, очень хорошая! Только как Мадлен могла знать, что Арно будет убит? Она ведь сказала это Ксавье до убийства. Не слишком ли преждевременные хлопоты о наследстве?

– Кто ее знает… Может, просто подсуетилась, на всякий случай – узаконить заявление Арно, а там пусть лежит, ждет своего часа… А может быть, просчитала все заранее?

– Включая реакцию Ксавье? Предполагая, что он может убить Арно?

– Вы такой мысли не допускаете?

– Кто знает, кто знает… Она, между прочим, достаточно богата, Мадлен. Я еще кое-что припас для вас: рекламное бюро, которым она руководит, принадлежит ей! Правда, мне не удалось узнать, на какие средства она его купила.