Частный визит в Париж

– Что тело перепрятали?

– Нет… Что вообще… Что дядю убили… Может, он поранился чем-то?

– Сами посудите, Максим, – сказал мягко Реми, – если бы он просто поранился, разве бы он так пошел спокойно к машине? Слазав предварительно зачем-то в подвал, где оставил следы крови? Нет, он бы обратился за помощью! В крайнем случае он бы поехал в больницу, ну, домой хотя бы, а не исчез, предварительно поставив свою машину недалеко от дома Ксавье…

– Да…

– И кроме того – вернемся к вашей видеозаписи, – вы сами видели, что-то ползло с обратной стороны пролома?

Максим молча кивнул. Во рту у него было сухо, а в горле першило, словно он заболевал."

"– Но это что-то, как вы поняли, было тело, тело месье Дора… И оно, строго говоря, не ползло. Строго говоря, его тащили. Из чего мы делаем такое заключение? Вы же режиссер, вы понимаете разницу между этими двумя движениями… Когда человек ползет, у него колени сгибаются, образовываются просветы между телом и землей, а когда его тащат…

– Я понял.

Реми глянул на него и замолчал.

Максим бросил в грязь дотлевший окурок.

– Что будем делать? – тихо спросил он у Реми.

– Какой вы… впечатлительный, – с удивлением всмотрелся в него Реми. – Ишь, белый весь. А с виду вроде крепкий… Полицию будем вызывать. Теперь у нас есть место преступления. И, соответственно, время преступления. Нужно только установить с уверенностью, что кровь действительно принадлежит Арно, проанализировать следы в подвале, там они должны были сохраниться, может, повезет и с отпечатками…

Он наклонился и поднял белевший окурок Максимовой сигареты с земли.

– Это лишнее, только полицию путать. Мы и так тут наследили. Вам помочь дойти до машины?

– Н-н-ет, – промычал Максим.

– Ну как хотите. Тогда пошли в машину, нам больше незачем тут торчать.

Глава 18

Обычно обстоятельства складывались по воле Максима. Уже достаточно давно он привык руководить и распоряжаться своими и чужими обстоятельствами и временем. Иногда распоряжался не он, а обстоятельства им, но с такой четкостью и однозначностью, что не оставляли ему выбора, а следовательно, и возможности для колебаний и сомнений. Словом, Максим привык к тому, что он всегда знал, что ему делать и как поступать.

Сейчас же, предоставленный сам себе в этом чужом городе, не зависящий от людей, которые его окружали, и лишенный возможности руководить ими, он был растерян и не знал, как себя вести. Он мог поехать к Соне вместе с Реми и Вадимом, а мог не поехать – как хотите, Максим. А как он хотел? Он не знал. Вернее, он знал, как он хотел.