Частный визит в Париж

Это имеет какое-то значение?

– Еще какое!

– И какое же?

– Мне это сокращает работу, вот какое!

Максим растерянно замолчал, не зная, что сказать.

– Поздравляю, – наконец произнес он. – И что же вы теперь не будете делать?

– Я не буду искать коллекционеров по всей Франции!

– А где вы их будете искать?

– В узком семейном кругу…

– Я ничего не понял, но вряд ли сей факт имеет для вас какое-либо значение…

– Абсолютно никакого! – весело откликнулся Реми. – Вадим у вас?

– Да. Мы работаем.

– Привет ему. Я еще позвоню. Чао, бай!

Максим с минуту тупо смотрел на трубку, затем положил ее и обернулся к Вадиму.

– Пойми меня, – продолжал он прерванную звонком Реми речь, – я не хочу никакого обличительства. Тут мы с тобой не сойдемся. Вы здесь во Франции, и вообще на Западе, становитесь в позу правозащитников, забираетесь на трибуны комитетов и обличаете. Ваше право и ваша правда. А мы жили той жизнью, наши родители жили изо дня в день и были счастливы и несчастны, радовались, страдали и боялись – но это была наша жизнь, и у нас не было другой. И я не хочу ее обличать – я хочу ее показать, дать возможность ею пожить зрителю, понимаешь?

– Это Реми звонил? – спросил Вадим.

– Да. У него там какие-то свои маленькие радости, я так и не понял, какие. Так вот, я хочу заставить зрителя сострадать и сорадоваться, а не прикармливать его сладким хлебом судьи и обличителя…"

"Реми узнал Мадлен сразу. Высокая, стройная, одетая в элегантный бледно-голубой костюм, она была необычайно эффектна, намного эффектнее, чем на фотографии. Он поднялся и сделал ей знак рукой. Величаво обойдя столики, она приблизилась к Реми и холодно поздоровалась.

Подлетел официант. Заказав салат с ветчиной и сыром, Мадлен устремила свои серые глаза на детектива.

– Вы теряете время, господин детектив. Но раз уж вы так настаивали на встрече – у вас есть пятнадцать минут, пока я ем, чтобы задать ваши вопросы. Ответов у меня нет, я вас предупредила по телефону, так что вам это сэкономит время.

Реми чувствовал себя неуютно. Эта женщина вызывала в нем восхищение, близкое к робости. В ней не было ничего того, что его обычно привлекало в женщинах, ничего того, что ему так нравилось в Ксюше: непосредственности, нежности, беззащитности. Это была уверенная в себе великанша с царственными жестами и гордой посадкой головы; не просто деловая женщина – начальство. Патрон, шеф, босс, вершащий дела и судьбы мелких людишек.

– Кх-кх, – откашлялся он для смелости, гоня от себя ощущение ученика перед директрисой школы. – Я хотел узнать, встречались ли вы с Арно Дором в субботу?

В ее глазах на одно мгновение мелькнула печаль, смягчившая черты ее лица, но тут же исчезла, уступив место холодной надменности.

– Нет.