Херсон Византийский

Пока ант рассматривал рисунки, я оценивал его товар, собираясь купить помощницу жене и пару человек на роль возниц. Женщин было несколько, но из росов всего одна. Немного за тридцать, с приятным, покорным лицом. Она положила руку на плечо юноши лет пятнадцати-шестнадцати, похожего на нее. Он сразу движением плеча освободился от ее опеки, что-то сказал своему соседу, ровеснику и, скорее всего, другу, показав в сторону Семена. Друг кивнул головой, соглашаясь. Наверное, признали соплеменника. Крепкие парни. Как они умудрились попасть в плен?! Я тоже посмотрел на тестя. Он с жалостью и нежностью смотрел на эту женщину.

— Я их возьму оба, — решил ант. — Даю по рабу за каждую, — показал он на двух крепких мужчин.

— Лучше вон ту женщину и двух юношей, — указал я.

Поскольку замена, по мнению анта, была почти равноценна, он согласился:

— Бери.

Его рабы взяли кувшины, а женщина и юноши перешли ко мне. Семен что-то спросил у них на роском. Они ответили. Завязалась оживленная беседа. Наверное, рассказывали, кто и как попал в плен.

— Ты их сначала покорми, — подсказал Семену.

Он дал им вареной утки и хлеба. Подойдя ко мне, рассказал:

— Они жили неподалеку от моей деревни. Говорит, наших почти никого не осталось. Кто отсиделся в лесу, разошлись по другим деревням. О моей жене ничего не знают.

— Есть ли смысл добираться туда? Опять в плен попадешь и окажешься невесть где, — произнес я и предложил: — А если останешься, она будет твоей женой.

Семен еще колебался.

— Не понравится у меня, на следующий год уедете вместе, — добавил я.

— Точно отпустишь? — спросил Семен.

— Я хоть раз не сдержал свое слово? — продемонстрировал я знание одесских дипломатических приемов.

Вопрос — самый лучший ответ на неудобный вопрос. Только вот без сына она не уедет, а я его не отпущу. Не потому, что вредный, а потому, что моей жене будет тяжело без отца.

Поняв, что он согласен, но никак не решится подтвердить это, сказал:

— Бери новых пацанов, и идите за валежником для бани.

Когда с речки пришла Алена, обрадовал ее:

— Твой отец остается.

— Правда?! — воскликнула она, но потом посерьезнела: — Ты его не отпустил?

— Он может идти, куда хочет, — ответил я. — Только больше не хочет. У него жена появилась.

— Она? — показала Алена на выкупленную мною женщину, которая испуганно смотрела на Гарика, доедавшего кости от утки.

— Да, — ответил я. — Так что отныне ты не будешь стирать и готовить.

— Мне не трудно, — возразила она.

Зато нам трудно есть, что ты готовишь.

— Не в этом дело, — сказал я. — Жене хозяина обоза не положено этим заниматься.

Алена уже прониклась статусностью отношений в Византийской империи, насмотрелась в Пантикапее, как должна вести себя знатная дама. Ради мысли, что и она такая же, стоит отказаться от готовки и стирки.