Херсон Византийский

— Сколько? — поинтересовался аланы.

Хороший конь стоил пятьдесят солидов. Очень хороший — сто. Отличный — сто двадцать. Но у меня был уникальный.

— В Херсоне за него дадут две сотни, — сказал я, рассчитывая уступить за полторы.

Аланов цена не удивила. Видимо, они бы такого продали не дешевле. Попросили не уводить его на пастбище и ускакали в степь, навстречу заходящему солнцу.

Вернулись примерно через час, когда оно только скрылось за горизонтом, и было еще светло. На этот раз с ними был вождь. Он тоже осматривал коня со всех сторон, что-то обсуждал со своими на аланском. Возле нас собрались почти все охранники Фритигерна с ним самим во главе. Они обсуждали не столько жеребца, сколько его цену: стоит две сотни или нет?

— Где ты его взял? — спросил алан.

— Гунны напали. Я убил их вождя. Это был его конь, — рассказал я.

Аланы смотрели на меня и не верили. Не таким они видели победителя гуннов. Вождь аланов перевел взгляд на Фритигерна. Тот кивнул головой, подтверждая мои слова.

— Две сотни? — спросил тогда алан.

— Это конь стоит двух сотен, — ответил я, готовясь к торгу.

Но торга не было. Алан отвязал от седла своего коня два мешка, маленький и побольше. В первом были золотые монеты, чуть меньше сотни, во втором — серебро в монетах и слитках. Я принимал их на вес, причем сам и подсчитал в уме, сколько это будет.

Алан считать не умел, посмотрел на Фритигерна. Тот умел считать, но не перемножать в уме трехзначные на двухзначные. Поэтому опять кивнул, подтверждая. Впрочем, я не обманывал. Даже дал в придачу к коню самое дешевое седло из захваченных. Когда Семен доставал седло, я увидел конский доспех и решил предать и его:

— На нем доспех был. Еще полсотни — и он твой.

— Что за доспех? — спросил скорее из любопытства вождь аланов.

Семен достал доспех, аланы помогли надеть на коня. И жеребец сразу стал другим — не красивым средством передвижения, а боевым товарищем. На что я и рассчитывал. Серебра у алана оставалось солидов на двадцать, поэтому я предложил:

— Остальное можешь отдать солью.

И мы второй раз ударили по рукам.

Вождь аланов подошел к Фритигерну, о чем-то договорился с ним. Гот отправился к своему обозу в сопровождении конного алана. А вождь вернулся ко мне и церемонно произнес:

— Я приглашаю тебя в гости.

— Я принимаю твое предложение, — так же церемонно ответил я."

"Я приказал Семену оседлать моего коня, а сам отдал золото и серебро Алене, посоветовав спрятать его поглубже в товар и далеко от кибитки не отходить, и взял туесок меда. Здесь вряд ли ограбят: от аланов в степи далеко не уйдешь. Вот когда расстанусь с обозом Фритигерна…

Я приторочил туесок к седлу и поехал вместе с аланами. Без доспехов и оружия, только с ножом на поясе. Насколько я знаю, у кочевников законы гостеприимства святы.