Виват Россия!

– Бам! – ударила с правого берега пушка и с истошным воем полетела картечь.

– Бам! – громыхнула следом вторая, третья, за ними ещё одна и ещё.

– Мать честная, сколько же их! – воскликнул Лужин и поднял ружьё.

– Казаки паром нашли! – вскоре разлетелась весть по острову. – Подтянули, сейчас на нём канат крепят!

Прошло немного времени, и переправа заработала. Как ни уговаривали князя, но переправляться первым он категорически отказался, предоставив это право раненым, сам же остановился, наблюдая.

На берегу для удобства в посадке разожгли несколько костров, и именно сюда навели свои орудия французы. Свинцовые шарики картечи ударили веером, пробив несколько лошадей и стоявших с ними егерей. Один из них размозжил голову Матвею и вошёл в грудь Карпычу. Истекавшего кровью ветерана перенесли на паром и положили рядом с Егоровым Ильёй.

– Полный, нет более мест, тяни! – крикнул, присев рядом с другом, Дубков. – Ваня, держись! Держись, Ваня! – крикнул он, наклонившись. – Нам с тобой ещё к берёзкам ехать, Ваня!

– Без меня уже, – прошептал тот еле слышно. – Наклонись ближе. Камни, ты помнишь разговор, камни, мешечек тот командиру передай, Ляксею Петровичу, лично в руки, Ваня. Помнишь, где лежит? Расскажи ему… Слышишь…

– Сам, са-ам ему передашь! – Дубков помотал головой.

– Нет, Ваня, не смогу я сам, – долетел до его ушей тихий шёпот. – Извиняй, не успел я, всё-ё. – И Карпыч затих."

"– Ну почему?! Ну как же так?! – задрав голову и глядя в звёздное небо, прокричал Дубков. – Так не должно было случиться!

– Покойся с миром, деда Ваня, – произнёс, закрывая глаза умершему, Илья. – Прими, Господи, душу православного воина Иоанна. – И, стянув с головы офицерскую треуголку, перекрестился.

Всю ночь шла переправа русских войск на левый берег. Последним вплавь по реке уходил казачий полк Семерникова.

– Андрей Владимирович, сопровождайте князя, – произнёс, стоя у свежевыкопанной могилы, Егоров. – И пленного в штаб передашь. Мы ребяток честь по чести похороним и за вами следом поедем.

Тридцать восемь егерей лежали в ряд, и среди них были два ветерана: Матвей Иванович и Иван Карпович. Невосполнимая утрата как для полка, так и для самого Алексея.

– Последние минуты о вас говорил, Алексей Петрович, – промолвил, стоя рядом, Дубков. – У нас ведь задумка была к вам подойти вместе, да видите как, не успели. Теперь, значит, я сам скажу. Помните битву при Кагуле? Когда вы у нас ещё в унтерах были?

Алексей молча кивнул.

– Мы тогда ещё пашу́ в полон взяли, жирного такого, визглявого, – продолжал рассказывать Макарович. – А у него при себе мешечек был с камнями и золотом. Помните, «что с бою трофеем взято, то твоё по праву свято»? Поделили мы тогда ещё всё по-честному. Так вот, не растратили мы с Ваней, что нам причиталось.