Виват, император. Часть 1

Боюсь, что в его бреде больше правды будет в итоге, чем вымысла. Наш квартирный хозяин пытается нас отговорить от необдуманного шага посещения катакомб, но, боюсь, у нас без вариантов. Но как-то он уж очень ненавязчиво отговаривает, скорее, даже, этим подталкивает именно к таким нашим действиям. Ты не находишь?

Шварц пожал плечами.

— Ты с ним больше общаешься, но то, что он непрост — это факт и ещё…

Я насторожился.

— Что ещё? — спросил я. — Договаривай, давай, раз начал!

Шварц шмыгнул носом, потом вытер его о рукав рубахи и произнёс:

— Я хорошо изучал геральдику, а также историю нашего рода. Так вот, во всей нашей семье, у каждого покойного есть своё пристанище. Не только склеп, как тут, у некоторых даже собственные мавзолеи…

— Ты к чему это? — не понял я.

— Наш основатель рода, кстати, именно барон из этих мест. Он единственный пропал бесследно.

У меня мурашки, с кулак величиной, по спине забег начали, и волосы зашевелились.

— Но понимаешь, всегда создавались портреты правителей, а особенно, великих. Так вот, мой предокбыл Велик и его потрет я часто изучал, он, можно сказать, у меня у стола на стене висел, а у меня память отличная на лица.

— Продолжай, продолжай, чего замолчал? — взорвался я, как только барон решил в повествовании паузу сделать.

Шварц, как-то затравлено, смотрит на меня.

— Мне сразу показалось, что что-то узнаваемое я увидел в лице этой нежити, ещё тогда, при свете от костра. Помнишь, как ты в себя приходил?

Я кивнул.

— Так вот, меня сперва ужас охватил, а когда он, после всех моих магических боевых заклинаний, подошёл ко мне совершенно нетронутый магией, страх, куда-то делся, и родным чем-то пахнуло. Он тогда меня минут пять, точно, молча рассматривал, а я… — Шварц судорожно сглотнул, — а я, как нашкодивший котёнок перед ним тянулся, радостно при этом мурлыкая. Я помню это чувство родства. Но я тогда всё списал, на расположенный рядом замок барона, все-таки нас разделяло только озеро и речка. С такой-то высоты, всё как на ладони было. Пускай, мы всё это потом увидели. Я часто об этом думаю.

— Почему сразу не сказал? — спросил я.

Тот опять жмёт плечами.

— Не знаю, боялся, наверное, в твоих глазах смешным выглядеть.

— Смешным… — передразнил его я, а сам задумался.

— Ведь наш чёртов хуторянин о себе помнит до определённого момента, а потом словно обрезает. Я вначале думал, что он, как и положено для нормальных людей, что-то скрывает про себя. И в этом нет ничего удивительного. Но, вскоре понял, что он сам пытается о себе хоть что-то вспомнить, но у него, видно, так ничего и не получилось. Не спорю, знает и помнит он многое, по моим меркам, да и меркам любого из сейчас живущих, но он же пытается вспомнить то, что было с ним, когда он был живым!

— Ну, и какие выводы ты сделал? — спрашиваю я.