Вьюга

 – Я полагаю, что ты не очень хорошо себя чувствуешь? – Тристан делал такие глотательные движения, что адамово яблоко прыгало то вверх, то вниз. Он не мог выдавить из себя даже звука.

И тут Маттиас увидел, слезы в глазах мальчика.

– Что случилось, дорогой?

Голос его был таким ласковым, а рука, гладившая локоны Тристана, такой осторожной, что слезы полились по щекам мальчика. Громко плача, сидел молодой маркграф на стуле, не в состоянии произнести ни слова. Вместо этого он протянул Маттиасу повернутые вниз ладонями руки.

Маттиас посмотрел. Сначала взял одну руку и долго изучал ее. Затем другую.

– У тебя чесотка, мальчик мой. До твоего отъезда домой мы ее вылечим.

– Это правда? И мама и папа ничего об этом не узнают?

Чесотка была болезнью бедности и убожества. Аристократы ничем подобным не болели, такого нельзя было даже представить себе, это было огромным скандалом.

Слезы снова полились рекой.

– Мне ужасно стыдно!

– Нечему стыдиться. А где ты ее заполучил?

Тристан боролся с собой, и ложь победила. Во всяком случае, полуложь.

– Видимо на хуторе Черный лес. Когда мы носили зерно в амбар.

Маттиас задумчиво кивнул головой.

– Я сейчас больше всего хочу умереть.

Маттиас присел перед ним на корточки.

– А сейчас слушай! Я точно знаю, что ты чувствуешь. Ибо я сам пережил такое.

Глаза Тристана стали большими.

– Да. Мне было еще хуже. Ты знаешь, что я и твой дядя Калеб работали одно время в шахте?

– Нас одолевали вши, блохи и всевозможная прочая гадость. А Олину ты знаешь? Ту, что работает в Гростенсхольме?

– Мы нашли ее в Кристиании в невероятнейших трущобах. У нее была чесотка и еще более худшие заболевания. Мы вылечили ее, причем быстро!

На лице Тристана, как луч солнца, промелькнула осторожная улыбка.

– Тебе нужно будет пройти настоящий лошадиный курс лечения, – пообещал Маттиас. – Но мы должны поставить об этом в известность Калеба, ибо от тебя будет пахнуть смолой, у тебя должно быть отдельное постельное белье, выдерживающее грязь. Калеб поймет.

Маттиас мгновение подумал.

– Она тоже должна знать. Но я не думаю, что она проболтается.

– Нет, – сказал задумчиво Тристан. – Нет, Виллему болтать не станет.

Популярный врач Гростенсхольмского уезда осторожно изучающе посмотрел на него.

– Скажи, друг мой, ты заполучил только это, на руках?

– Да, – прозвучал слишком быстрый ответ Тристана.

– На локтях? На коленях?

– Нет. – Облегчение его было очевидным.

Маттиаса его ответы убедили не полностью, но он не хотел нажимать на бедного мальчика.

– Сейчас я тебе вотру мазь и перевяжу руки. С собой возьмешь еще смолы на случай, если чесотка появится в другом месте.

Благодарность Тристана была столь огромна, что Маттиас понял: сыпь как минимум появилась еще в одном месте.